Ужин вдвоем - Майк Гейл

Неделя первая: вторник, вечер, ресторан «Спига» на Уордор-стрит

Закуска

Восемь часов: Иззи приехала в ресторан прямо с работы. На ней широкие серые брюки, белая блузка с тремя расстегнутыми пуговками и джинсовый пиджак. Волосы зачесаны назад. Если в двух словах — выглядит потрясающе.

— Как ты? — осторожно спрашивает она.

— Нормально, — отвечаю я. — А ты?

— Бывало и получше.

— А выглядишь замечательно, — говорю я.

— Мне тебя не хватает, — говорит она.

— Мне тебя тоже.

Долгое молчание.

— Как ты устроился у Фрэн? — спрашивает она.

— Сплю на диване. Вполне удобный… для дивана, конечно.

— А как твоя «Музыкальная афиша»?

— Нормально, — отвечаю я, — но не думаю, что задержусь там надолго. У меня хорошая новость.

— Какая?

— Помнишь старину Ника, редактора «Громкого звука»? Так вот, он позвонил вчера и сказал, что снова работает в «БДП», разрабатывает концепцию нового журнала. Хочет со мной пообщаться на эту тему.

— Я несколько раз видела его в здании, но ничего не слышала об этом новом проекте. Поздравляю. И что это будет — опять музыкальный журнал?

— Не знаю, — пожимаю плечами я.

Горячее блюдо

Восемь тридцать три, а мы так и не сказали ни слова ни о своей разлуке, ни о Николе, ни о том, как же теперь быть. Оба мы боимся поднимать больные вопросы и потому болтаем обо всем на свете, только не о том, что разбросало нас по разным концам города.

— Завтра решится вопрос о моем назначении, — сообщает Иззи.

— И как ты оцениваешь свои шансы?

— Нормально, — тихо отвечает она. — Думаю, лучше меня им не найти. Единственное — недостаток опыта: но, с другой стороны, я уже пять номеров подготовила своими руками.

— Из тебя получится изумительный редактор. По крайней мере, мне так кажется.

— Спасибо, — улыбается она.

— Не сомневаюсь, ты получишь эту работу.

— Мне бы твою уверенность! Особенно когда вокруг постоянно слышишь шушуканья на эту тему. Последний слух — что на должность редактора пригласят кого-нибудь из дочерних компаний в США или в Австралии. Что ж, очень может быть. Как говорится, нет пророка в своем отечестве. Может быть, они считают, что я слишком погрязла в рутине, что человеку с другого конца света легче будет увидеть дело в перспективе? Дура я, дура: надо было сделать два-три номера, а потом уйти в отпуск — и посмотреть, как бы они без меня справились!

— Но ты этого не сделала. Потому что любишь свой журнал. Любовь — это ведь во всяком деле главное, правда?

— Не знаю, — отвечает она. — Честно, просто не знаю.

Десерт

Четверть десятого. Мы с Иззи давно покончили с ужином, поговорили о работе, о квартире, о выплате ссуды, о друзьях — о чем угодно, только не о нас самих.

— Не хотите ли заказать десерт? — спрашивает официантка.

Иззи качает головой.

— Мне не надо. А тебе, Дейв?

— Мне тоже, — отвечаю я.

— Кофе желаете? — не отстает официантка.

Мы оба отказываемся.

— Посчитайте, пожалуйста, — просит Иззи.

— Я заплачу, — говорю я, когда официантка отходит.

— Не надо, — отвечает Иззи. — В следующий раз заплатишь.

Официантка возвращается со счетом, и Иззи платит по своей кредитной карточке. Мы молча одеваемся и выходим на многолюдную, ярко освещенную Вардур-стрит. Вот и все, понимаю я. Еще несколько секунд — и разойдемся.

— Так и не поговорили, — замечаю я. — По крайней мере, о том, о чем собирались.

— Верно, — вздыхает она. — Не поговорили.

— Ну, может, в следующий раз?

— Может быть.

Она целует меня в губы, и я отвечаю на поцелуй.

— Я люблю тебя, — говорит она.

— И я тебя люблю.

И с этими словами мы поворачиваемся и уходим — каждый в свою сторону.