И все-таки это судьба - Лариса Райт

– На сей раз любовь, – усмехнулась Татьяна.

Это было лет пять назад. Я думала, что-то случится, ждала изменений, но их не последовало. Все те же резкие движения, прямой и даже жесткий взгляд, только вместо трубки в руке – провода на шее. Теперь Татьяна на раз избавлялась от пальто, ни на секунду не прерывая череды своих телефонных вопросов и указаний. Ее собранности, цельности, индивидуальности можно было бы позавидовать. Но я не завидовала. Я думала о том, что будет через двадцать лет. Разве здорово стариться в одиночестве? Я тоже оказалась в своем роде карьеристкой. У меня была возможность остановиться на распорядителе зала, иметь больше свободного времени, работать два через два и не нести той ответственности, что лежала сейчас на моих плечах. Но я сделала осознанный выбор в пользу работы, естественно, в ущерб семье. Но тем не менее семья у меня была. Да, мужа не всегда встречал горячий ужин. А если честно, чаще муж встречал меня, стоя у плиты. А еще чаще мы довольствовались сосисками и пельменями – странная ситуация для директора ресторана. Но изыски так надоедали на работе, что дома ужасно хотелось питаться чем-то очень простым и ужасно вредным. Мы так и делали. Варили кастрюлю пельмешек, наливали по стопочке и говорили, говорили, говорили. А с кем разговаривает Татьяна по душам? С партнерами по бизнесу? Не смешите меня. С подругами в кафе? Не похоже, чтобы Татьяна изливала им душу. Во всяком случае, я такого никогда не слышала. Но ведь никто из нас не железный. Всегда наступает предел, за которым хочется выговориться, поплакаться, поделиться. А уж у одинокого человека обязательно должна возникать потребность в душевном общении. И как ее удовлетворить? Беседовать с кошкой? С собакой? Хотя какая собака? При такой сумасшедшей занятости невозможно позволить себе завести собаку. Кто с ней будет гулять? А сидеть дома, пока та щенок? Кошке тоже несладко одной в квартире. Несладко и хозяевам, когда они обнаруживают перевернутые цветочные горшки и порванные занавески. Я решила, что при Татьяниной аккуратности кошка тоже исключена. Даже при покладистом характере животного пыли, грязи, шерсти в квартире не избежать. Татьяна не терпела и соринки возле себя. Всегда просила протереть стол, заменить не идеально чистые, с ее точки зрения, бокалы или принести побольше салфеток – руки она вытирала буквально каждые пять минут. Такие чистюли должны уживаться только с рыбками, да и то если аквариум будет чистить кто-то другой. Так я подумала когда-то и не ошиблась. Совсем недавно, когда я за соседним столом решала конфликт клиента и официанта, подошедшая к подругам, как обычно с опозданием, Татьяна объявила:

– Лечу в командировку в Мюнхен на две недели. Рыбы сдохнут.

Что ей ответили, не знаю. Я была занята разрешением спора. Полагаю, рыбы все-таки выжили. Сейчас есть кормушки, что способны сами выдавать им корм в течение месяца. Хотя, возможно, Татьяна занята до такой степени, что ей недосуг следить за новинками в сфере зооиндустрии. Я наблюдала за ее карьерным ростом, но узнала, чем конкретно она занимается, недавно. Так случилось, что я проходила мимо стола подруг как раз тогда, когда компания определялась с десертом.

– Надо спросить у официанта, что лучше: эта новая загадочная «Фантазия» или проверенное «Крем-брюле», – сказала Лада.

– «Крем-брюле» лучше. – Я и не думала останавливаться, бросила фразу на ходу. Но меня остановила Зоя:

– А что менее калорийно: сорбет или фруктовый салат?

– Поздно, Зойка, поздно. Тебя это не спасет, – заметила Нина. И все они, включая пышечку Зою, расхохотались.

– Лучше просто кофе с кусочком горького шоколада, – посоветовала я.

– Поздновато для кофе, – заметила Лада.

– Ой, а мне как раз в самый раз. Олюшка завтра Снегурочку на утреннике в саду играет, я обещала шубенку сшить.

– Зой! – Татьяна нахмурилась. – Ну, ты в своем репертуаре. Раньше на детей горбатилась, теперь на внуков перешла. Не надоело?

– Не-а, к тому же ты вон тоже горбатишься без устали. Причем, заметь, на совершенно чужих людей, я хотя бы для своих стараюсь.

Мне стало неудобно. Стою и слушаю разговоры клиентов.

– Я приглашу официанта, – произнесла я.

– Вот скажите, Лика, – остановила меня Татьяна, – рабство или независимость?

Я прекрасно поняла, куда она клонит, поэтому произнесла без лишней уверенности в тоне:

– Независимость.

– Прекрасно. А к чему ближе постоянная глажка, готовка, уборка, стирка, еще вот шитье по ночам, и, кстати, все это без отрыва от работы?

– К осознанному выбору, – не колеблясь, ответила Зоя.

– Погоди! Я не тебя спросила. Интересно же мнение со стороны.

– Ну, если человеку так нравится, – пожала я плечами.

– Нравится – не нравится – это все философия. А я хочу узнать: пахота на других без оплаты за труд как называется? Я не отказываюсь, я тоже ишачу, дай Боже, но согласитесь, имею с этого.

– Танюх, так я ведь тоже имею. – Зоя улыбнулась. Она смотрела на Татьяну не с осуждением, а с плохо скрываемым сожалением.

– Что ты имеешь? Спасибо, бабуля, было очень вкусно? И это всё?

– Танюша, но ведь это очень много.

– Спасибо на хлеб не намажешь.

– Не все покупается и продается.

– За редким исключением.

– Я приглашу официанта. – Я снова попыталась отойти.

На этот раз мне помешала Нина, спросив:

– Как вы считаете: карьерист – это комплимент или наоборот?

– Я слышу в этом слове негативную окраску. – Я постаралась ответить так, как подобало отвечать человеку, владеющему словом. Нина была писателем, и известным.

– Вот и я слышу. А почему, собственно, карьерист – это плохо? Если ты никого не подсиживал, не предавал, нигде не подличал, так в чем проблема? Делай себе карьеру, сколько угодно. А вот не любят люди карьеристов. Не понимают, как амбиции могут быть важнее прописных ценностей. Но ведь у каждого жизнь одна. Пусть живет как хочет. – Казалось, она разговаривает сама с собой, словно вырисовывая в воображении сюжет будущей повести.

Но я все равно сочла невежливым промолчать:

– Пусть живет.

– Вот вам, девочки, мнение со стороны, – тут же вернулась Нина с небес на землю. – Каждому свое. Странно, что две великовозрастные тетки неожиданно об этом забыли. Кстати, Ладка вон вообще образец совместимости рабства и независимости.

– Ну-у-у, – протянула Лада. – В чем-то да.

– Во всем. – Нина взглянула на нее снисходительно, как смотрит на ученика учитель, когда тот пытается придумать оправдание невыученному уроку. – В сущности, многим удается совмещать эти два статуса. А вот они, – Нина кивнула на подруг, – исключительные крайности.

– Пожалуй, – согласилась Зоя.

– Наверное, – все еще немного обиженно сказала Лада.