Восемьсот виноградин - Лаура Дейв

– Она часть твоей жизни.

Бен сел на кровати.

– Ты тоже часть моей жизни.

– Дело не в Мэдди. Дело в том, что ты не рассказал мне о ней, когда еще мог сохранить нас обеих.

– По-моему, мы это уже проходили.

– Теперь я знаю, почему ты скрывал ее от меня. Ты не хотел, чтобы я увидела то, что вижу сейчас.

– И что же ты видишь?

– Что в какой-то степени тебе хочется быть с Мишель.

Бен молчал, глядя на подушку и пытаясь унять злость.

– Я ведь решил остаться с тобой. Разве не это главное?

– В глубине души тебе хотелось поступить иначе. По-твоему, это неважно?

– По-моему, это жизнь. Нам что-то предлагают, и мы либо соглашаемся, либо вспоминаем, почему оно того не стоит. Вспоминаем, что придется пожертвовать слишком многим.

Я знала, что Бен говорит искренне. Но я также знала, что он ошибается. Он не смог выбрать одно. Именно поэтому я и чувствовала, что между ним и Мишель есть некая близость.

Бен вздохнул.

– Я не хочу быть с Мишель.

– Она для тебя насущная необходимость.

– Мишель для меня не насущная необходимость. И вообще, что это значит?

Я не ответила. Не было нужды. Бен и так понял, что я имела в виду не Мишель. Я имела в виду Мэдди.

Бен не стал спорить. Потому что я сказала правду. С того мгновения, как в его жизни появилась Мэдди, он не видел ничего вокруг, кроме нее. И она этого заслуживала. Все остальное – я, Мишель – было вторично. Мы тоже этого заслуживали. Но даже если мы боремся за второе место, – а кому хочется бороться за второе место? – победителя все-таки надо определить. Внезапно я поняла, что жизнь вдали от семьи с человеком, который не способен мне ее заменить, для меня тоже вторична.

Бен не мог спорить, поэтому сказал то, в чем не сомневался:

– А тебе нужно быть здесь?

Я не ответила.

– Тебе нужно быть здесь, – утвердительно повторил он. – И не на время.

Бен все понял, хотя на этот раз я его опередила. Да, мне нужно быть в Сономе.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

– Виноградника у меня нет, а семья здесь жить не хочет. Они пытаются начать с чистого листа – и братья, и родители. Наверное, причины, по которым я остаюсь, сложнее, чем мне кажется.

– Или проще.

Я отвела волосы у него с лица.

– Я не пытаюсь тебя наказать. И не сержусь.

– Знаю. От этого только хуже.

Бен взял меня за руку и уложил рядом с собой.

– И все же я до сих пор думаю, что нам нужно быть вместе. Как ты это объяснишь?

Лицо Бена было совсем близко. На губах – улыбка, которую я так любила. Я внутренне согласилась: в каком-нибудь другом мире мы могли бы снова наладить отношения. Однако в голове против воли засела другая картина – не завтрашний день, а отдаленное будущее: Бен шагает по улице с дочерью и ее матерью. Своей женой. Похожую картину я уже видела в Силвер-Лейк. Но на этот раз я иду к ним навстречу. Мишель приехала в Лос-Анджелес по работе, Бен с Мэдди послушно последовали за ней. Бен начнет жаловаться, что до сих пор не привык к телекамерам, ко всеобщему вниманию, которое столько значит для Мишель. Однако по тону я пойму: в какой-то степени все это его забавляет, как забавляет нас то, что мы делаем ради любви. Приятно снова их увидеть, узнать, как дела у Мэдди. Бен будет улыбаться, электрическое напряжение между нами исчезнет, и ему на смену придет нечто иное. Нечто вроде дружбы.

Мы лежали на кровати, держась за руки. Мое свадебное платье по-прежнему висело на двери – хоть сейчас надевай.

– Почему мне кажется, что ты просто пытаешься поступить правильно? – спросил Бен.

– Потому что так и есть.

Он повернулся ко мне.

– А что, бывают однозначно правильные решения?

Синхронизация. Все сходится один к одному, словно указывает, где твое место. И все-таки ты непременно что-то теряешь. Что-то простое и одновременно сложное – другой маршрут, другой путь, которым могла бы пойти твоя жизнь, если бы ты сделал иной выбор. Если бы сел в свою машину. Если бы не вышел из чужой.

– Не закрывай глаза, – пробормотал Бен. – Если мы уснем, я не смогу тебя переубедить.

И тут же уснул.