В краю солнца - Тони Парсонс

— Хочу показать тебе кое–что, — обратился Джесси к Рори. — Рядом с водопадом Тон — Сай.

— Мне неинтересно, — ответил мальчик.

Джесси посмотрел на Тесс.

— Давай все–таки сходим посмотрим, — предложила она, с улыбкой поглядела на сына и взяла его за руку.

И мы пошли.

От водопада осталась только тоненькая струйка.

Мы шли вдоль нее, поднимаясь в гору по мокрым скользким камням, пока не начался настоящий тропический лес. Внезапно мы очутились в зеленом мире, где со всех сторон возвышались деревья, а дневной свет померк, скрытый плотным пологом листвы. Джесси шагал впереди. Время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы отыскать тропу, которая то исчезала в густом подлеске, то снова появлялась.

Потом мы начали спускаться. Идти стало легче, но опаснее, потому что с одной стороны склон резко обрывался вниз. Тропа привела нас к маленькому деревянному мостику, и Джесси остановился, чтобы осмотреться. Казалось, он ищет чего–то и не находит, прислушивается и не слышит.

А потом мы все различили то, чего он ждал.

Зов гиббона. Где–то высоко в кронах деревьев. Я слышал их пение много раз, но странная ухающая музыка никогда еще не звучала настолько гипнотически. Так пел гиббон в дикой природе, и от этого звука у меня побежали по коже мурашки.

Потом раздался ответный зов, гораздо дальше, словно свисток паровоза в ночи, а потом еще и еще, выше по склону и справа от тропы. Джесси сорвался с места и быстро зашагал вперед, и мы заспешили за ним, снова карабкаясь в гору, перелезая через упавшие деревья, иногда наклоняясь, чтобы не удариться о нависающие над тропой ветки, иногда опираясь на них рукой. Тишину леса нарушали только наши голоса — «Осторожнее», «Не поскользнись», «Не наткнись на ветку» — и потусторонняя симфония в кронах деревьев.

Джесси посмотрел на нас и улыбнулся, потом протянул Рори раскрытую ладонь. Мальчик замер в нерешительности, наконец шагнул вперед и взял его за руку. Джесси улыбнулся еще шире и кивнул на небольшую прогалину среди деревьев.

Там сидела темно–коричневая самка гиббона с белой опушкой вокруг морды. Она обернулась, прислушиваясь к какому–то звуку в листве деревьев, и мы увидели у нее на руках детеныша. Это был уже не крохотный безволосый зародыш, которого мы видели у водопада Бангпэ. Он оброс мехом, таким же темно–коричневым, как у матери, а розовое старческое личико стало гораздо смуглее. Из–за короткой шерсти руки малыша казались невозможно длинными и тощими.

Вблизи послышалось дрожащее уханье, и на прогалине появился Трэвис. Он неспешно направился к матери с малышом, затем встал и спокойно оглянулся.

— Они просыпаются с первыми лучами солнца, — шепотом сказал Джесси. — Самка ведет семью к фруктовым деревьям. После еды они слушают пение других гиббонов и отвечают им. Потом прихорашиваются и немного отдыхают. Они обожают играть под дождем — это их любимое занятие. Рядом живут другие семьи, и Трэвис пугает взглядом самцов, которые слишком близко подходят к границам его территории. Самцы гоняются друг за другом, а самки с детенышами держатся в стороне. Вечером они снова кормятся, совершают прогулку по деревьям и отправляются на боковую. Малыш ложится вместе с матерью. Трэвис спит поблизости один.

— Да, — подтвердил Рори. — Все так и есть.

Мы наблюдали за ними, пока не стемнело.

Прежде чем они нас покинули, Трэвис — хотя, конечно, он больше не носил этого имени, — осторожно глянул в нашу сторону и быстро отвернулся, словно встретил друзей из далекого прошлого и не мог вспомнить, где видел их раньше.

Господин Ботен надсадно кашлял, хотя сигарета у него в руке была незажжена. Его морщинистое лицо с китайскими чертами болезненно скривилось.

— Я стар, — сказал он и кивнул сначала на меня, потом на Тесс. — Я стар, и однажды меня не станет.

— Думаю, вас еще рано отправлять на свалку, — со смехом ответил я.

Я обвел взглядом ресторан. В «Почти всемирно известном гриль–баре» яблоку негде было упасть. Новые заведения на другом конце дороги процветали, но, как ни странно, у нас посетителей тоже прибавилось. Пляж Най — Янг превратился в место отдыха для иностранных туристов.

— Все столики заняты, — заметила Кива.

— Пойдемте со мной, — ответила госпожа Ботен.

Тесс и дети пошли вслед за ней на кухню, но меня господин Ботен удержал.

— Это правда, — сказал он, встретившись со мной взглядом. — Когда–нибудь меня не станет.

Я больше не смеялся.

— Вы в отличной форме, — возразил я.

Впервые за много лет я испытывал к кому–то сыновние чувства, и мне не хотелось вспоминать, что в конце концов родители оставляют тебя одного.

— Я начал уставать, — продолжил старый таец. — От всего. От рыбалки. От ресторана. Вы же видите, как медленно я забираюсь в лодку. Что это за рыбак, который не может забраться в собственную лодку?

— Господин Ботен, мы все становимся старше.

Он кивнул и улыбнулся:

— Ваши дети так выросли! Когда вы приехали, они казались совсем малышами.

— Время бежит быстро, и сильнее всего это заметно по детям.

Я подумал о нашем третьем ребенке, о безымянном младенце, который рос у Тесс внутри, а потом о будущем, о том, как медленно дети растут и как быстро вырастают, и понял, что хочу одного — прожить достаточно долго, чтобы увидеть этого нерожденного, неведомого ребенка взрослым.

— Мы с женой хотим, чтобы все перешло к вам, — снова заговорил господин Ботен. — У нас есть только ресторан и лодка, и когда я не смогу больше работать, и то и другое достанется вашей семье. Что до дома… Дом мы оставим себе, и после нашей смерти его унаследует мой сын, но ресторан с лодкой будут ваши.

— Господин Ботен… — начал я и внезапно увидел в его морщинистом, хмуром лице такую доброту и красоту, что с минуту не мог говорить. — Я не знаю, что сказать…

— Мы сделаем все по закону. Оформим на бумаге. Никаких трудностей не будет.

— Это большая честь для меня, — сказал я.

— Вы многое умеете, — ответил господин Ботен, и в его глазах блеснул веселый огонек. — Не можете только ударить молотком по гвоздю, не попав сначала по руке.

— Я еще ни от кого не видел столько добра, — произнес я, и от правдивости этих слов у меня перехватило дыхание. — Спасибо…

Господин Ботен улыбнулся, и при виде его улыбки у меня защемило сердце. Я хотел подождать, не говорить ему сразу, но какой смысл тянуть?

— Мы решили вернуться, — торопливо начал объяснять я. — Вернуться в Англию. Тесс ждет ребенка. Кива и Рори должны ходить в настоящую школу. И еще…

И еще была тысяча мелких причин, но ни одна не казалась достаточно веской, чтобы отвергнуть его предложение. В свете разноцветных лампочек я увидел, как господин Ботен нахмурился.