Маленький скандал - Мэг Кэбот

— В чем же было дело? — Берк насмешливо посмотрел на собеседника. — Он что, развелся со своей неверной супругой и выбросил ее любовника из окна?

Бишоп снова поморщился.

— Конечно, нет. Питер Мейхью был известным лондонским банкиром. Он жил вместе с женой и дочерью на Мей-фер-стрит.

— На Мейфер-стрит? — Брови Берка поползли вверх.

— Да, именно там. — У Бишопа был весьма самодовольный вид. Ну, если по правде, настолько самодовольный, насколько таким может выглядеть человек, которому недавно разбили нос. — На Пэлл-Мэлл. Между прочим, по соседству с моим домом.

Берк подавил желание взять графа за шиворот и повозить лицом по паркету.

— Значит, ты и Кейт и в самом деле росли вместе?

— Совершенно верно. — Бишоп вынул из графина пробку и налил Берку еше виски. — Ее отец распоряжался многими солидными вкладами, включая деньги моих родителей. Восемь лет назад Мейхью, к своему несчастью, познакомился с молодым человеком, который заявил, что владеет алмазными копями в Африке. Единственной причиной, как говорил тот человек, почему он не разрабатывает эти копи, является отсутствие финансовой поддержки. Я не был знаком с этим джентльменом — если вообще в нем дело, в чем я сильно сомневаюсь, — но Мейхью, похоже, ему поверил, причем настолько, что уговорил своих друзей и соседей вложить деньги в его копи.

— Которых в реальности не существовало, — вставил Берк.

— Конечно, не существовало. И вот этот прекрасный молодой джентльмен забрал все деньги клиентов банкира, в том числе почти все деньги самого Мейхью, и сбежал с ними. Во всяком случае, такова версия Мейхью.

— А что, были причины в этом сомневаться?

— Скажем так, было достаточно причин в этом сомневаться, чтобы несколько человек, потерявших деньги — включая и моего отца, — сочли необходимым привлечь Мейхью к суду.

Берк провел языком по губам. Они были солеными. Он понял, что одна из них кровоточит.

— И?

Бишоп удивился:

— В каком смысле?

— В смысле — кто выиграл суд?

Граф прищурился.

— Ты не знаешь? Кейт не рассказывала тебе?

Берк глубоко вздохнул. «Тысяча один, — начал считать он про себя. — Тысяча два. Тысяча три…»

— Нет, — признался он, когда почувствовал, что может сдержаться и не наброситься на графа. — Кейт мне не рассказывала.

— Что ж, — пожал плечами Бишоп. — Дело так и не дошло до суда. Потому что ответчик, Питер Мейхью, умер за день до того, как он должен был начаться — я имею в виду суд.

— Умер? — Берк промокнул рукавом кровоточащую губу. — Ты имеешь в виду, во время пожара?

Бишоп взглянул на него.

— Кейт тебе рассказывала об этом, не правда ли?

Маркиз кивнул.

— Кейт говорила, что ее отец и мать погибли во время пожара.

— Все верно, — кивнул Бишоп. — Они сгорели. В ту ночь меня здесь не было, я был в университете. Но некоторые из наших слуг по-прежнему обсуждают случившееся. Пламя поднялось на высоту двадцати — тридцати футов. Было бы чудом, если бы кто-то выжил, однако все уцелели, за исключением родителей Кейт. Все слуги и сама Кейт сумели выбраться наружу. Осталась живой даже ее чертова кошка. Огонь похозяйничал только в одной части дома, его не было даже видно с улицы, и новые владельцы удивительно быстро все восстановили. Сгорела только спальня родителей Кейт. Не находишь, что это довольно странно?

Берк сдвинул брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, такой сильный пожар должен был охватить весь дом, однако он почему-то разгорался медленно после первоначальной мошной вспышки. Они направили огонь довольно расчетливо…

— Ты это о чем? — Берк пристально посмотрел на него. — Знаешь, Бишоп, мне некогда отгадывать загадки. Если ты что-то знаешь, то говори прямо…

— Ладно. — Бишоп скорчил гримасу. — Ты всегда был прямым, как палка в навозе, Трэхерн. Я хочу сказать, что после пожара многие сходились во мнении, будто все это было устроено специально. Там стоял сильный запах керосина, гораздо сильнее, чем от опрокинутой лампы…

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Берк, — что родителей Кейт убили?

— Господи, нет же! — Бишоп покачал головой. — Нет, все тогда посчитали, что Питер Мейхью сам совершил поджог, чтобы избежать суда.

Берк во все глаза смотрел на графа.

— Самоубийство?

— Ну, если быть точным, то убийство и самоубийство, вместе взятые. Я имею в виду, что он скорее всего не поставил в известность свою жену. Ее нашли лежащей в кровати — точнее, в том, что от нее осталось. Вряд ли она даже успела проснуться…

— Боже праведный! — потрясенно выдохнул Берк. Он вдруг почувствовал, что губы у него онемели, но не от виски и не от кулаков Бишопа. — Я… я и не знал.

— Да. — Бишоп никак не мог сделать глоток из стакана, ему мешал конец галстука, который он прижимал к носу. Тогда он взял графин и стал пить прямо из горлышка. — Откуда тебе знать? Ведь это было во всех газетах, но…

— Я читал только спортивные страницы, — признался Берк.

— А-а, тогда ты вряд ли мог узнать. И Кейт едва ли стала бы рассказывать. Она никогда не говорит об этом… Думаю, это можно понять. А еще… Ну, я думаю, она предпочитает забыть. Сомневаюсь, что хоть один из ее работодателей — а у нее их было немного — знает, кто она или что было время, когда она пользовалась теми же привилегиями, что и большинство ее нынешних подопечных. — Берк отобрал у него графин и влил себе в рот солидное количество виски. — После этого она сильно изменилась, правда. Слуги нашли Кейт лежащей без сознания на лестничной площадке, кто-то вынес ее в безопасное место. Она до сих пор не может сказать, как попала на эту лестницу. Есть и такие, кто считает, что это отец оставил ее там, прежде чем устроить пожар, чтобы быть спокойным, что она останется цела. Но Кейт…

Берк не отрываясь смотрел на него.

— Что?

— Кейт всегда настаивала, что все произошло не так. Правда, ее нельзя в этом винить. Не очень приятно думать, что твой отец убил себя и твою мать просто ради того, чтобы избежать тюрьмы — и публичного унижения, конечно. Поэтому Кейт и придумала историю — которую, как мне кажется, она и сегодня все еще считает правдой — о том, что произошло в ту ночь.

— И в чем заключается эта правда? — спросил Берк, хотя подозревал, что уже знает ответ.

— Она полагает, что молодой человек — тот, кто придумал обман с алмазными копями, — вернулся ночью и устроил поджог, чтобы не допустить дачу показаний Питером Мейхью под присягой. Потому что Мейхью и его адвокаты были полностью уверены, что смогут доказать его невиновность, если только им удастся найти проходимца, удравшего со всеми деньгами…