Женщина-рисунок - Татьяна Тронина

– Соня, – сказал Иса. – Соня, я уезжаю.

– Я знаю, – кивнула она.

– Я не могу взять тебя с собой. Там слишком опасно. Я… должен, – произнес он просто, без всякого пафоса.

– Конечно.

– Я скоро вернусь. И мы будем вместе.

– Да. Да, конечно.

– Я тебя люблю.

– Когда ты едешь? – спросила Соня. – Завтра?

– Нет. Сейчас.

«Сейчас?!» Соня перевела дыхание (впечатление было такое, словно ее ударили под дых) и опять кивнула:

– Хорошо… Удачи тебе, милый.

– С тобой останется Бо, – сказал Иса. – Я был против него, но… Больше никто не может. Ладно, Бо так Бо.

– А Фреда… нашли?

– Нет. Проводили розыскные мероприятия… в общем, говорят, что он давно покинул Россию. Больше ему тут делать нечего.

– Тогда мне ничего не грозит! – почти весело произнесла Соня.

– Я надеюсь.

Через полчаса в доме уже никого не было – ни Исы, ни «заморских гостей». Только Бо – кашеварил на кухне, обещав приготовить «сахиба Софи» плов. Пахло специями. Карри, что ли…

«Авось не отравит», – подумала Соня. Она сидела в кресле, сложив руки на коленях, и пыталась осознать масштабы произошедшего.

Иса все-таки уехал.

Он не мог не уехать. Пусть он и не смог бы ничего исправить, но оставаться в стороне, пока Гиндостан, его вторая родина, в огне, – нельзя. Вот нельзя, и все тут.

Почему во всех любовных романах, которые Соня читала когда-то, истории принцев и золушек – были совсем другими какими-то? Словно авторы-сказочники боялись правды… Да и королевства у принцев были приличными. Никто из авторов любовных романов не писал о странах третьего мира, объятых гражданской войной… Соню (если она и станет когда-нибудь женой Исы) не ждут роскошные дворцы и бриллиантовые подвески.

Ису могут там убить.

Он поехал туда, куда едут только военные журналисты, наверное… да и то не все. А самые отчаянные только.

Даже если Ису не убьют, что он будет там делать? Разве он один спасет их, этих несчастных гиндостанцев?..

Ужасно.

– Сахиба, плииз… – в комнату вошел Бо с дымящейся плошкой в руках. – Кушать, пожалюста…

Плов был вкусен, хотя и переперчен изрядно.

Пока Соня ела, вспомнила старые детские стихи. Откуда, из какой детской книги?.. Она не помнила. Но стихи были такие:

«Король всех гор окрестных, пещер, ручьев и скал вернулся наконец-то и править нами стал. Опять в его короне сапфиры заблестят, куплеты старых песен повсюду зазвучат. Зашелестят деревья, и травы запоют, и золотые реки в долины побегут. Сверкнут в траве озера, и зацветет земля, и кончатся раздоры с приходом короля…»

И кончатся раздоры с приходом короля.

Хорошо сказано.

* * *

…С какого-то момента Иса приказал себе больше не думать. Так проще – все равно всего не предугадаешь. Он пройдет этот путь, стараясь быть честным.

Был момент, когда он еще верил, что сумеет остаться просто Исой Руденко, – тогда он предложил Соне сбежать на юг. Но это был только один миг… Потом Иса осознал, что мир для него уже никогда не будет прежним.

И вместе с сопровождающими вышел из своего дома в подмосковном поселке.

Аэропорт. Индия – Мумбаи. Калькутта. Из Калькутты – перелет в столицу Гиндостана – Айпур (прямого рейса не было). Перелет был довольно долгим и утомительным, их постоянно сопровождали журналисты, жаждущие взять интервью…

Далее, в Айпуре, началось нечто невероятное.

Иса сошел с трапа, его встретили с оркестром, на шею повесили гирлянду из цветов. За пределами аэропорта бурлила огромная толпа. Когда появился Иса, началось всеобщее ликование. У Исы возникло такое впечатление, что жителей Гиндостана охватило безумие, когда они увидели его. Люди кричали, плясали, пели, обнимали друг друга… «Это сон? – подумал Иса. – Почему они так радуются мне? Я просто человек, во мне нет ничего особенного…»

Дорога в центр города. Кортеж из сопровождающих и охранников. И опять толпы ликующих людей вдоль дорог. Море цветов. Ведь с его появлением закончилась гражданская война…

Кстати, никаких особых разрушений Иса не заметил. Только бедность и грязь…

Старинный дворец в центре Айпура, в котором до того размещалось правительство Шандара, вообще выглядел чудом архитектуры. Там Исе торжественно представили новый кабинет министров во главе с новым премьер-министром. Это были те, кто до того находился в оппозиции Шандара. Иса через переводчика заявил, что одобряет новое временное правительство (а куда деваться?). И слава богу, что были люди, готовые возглавить страну. Не мог же он, Иса, не зная этой страны, не зная языка – заниматься государственными делами?! Тем более что в политике он не разбирался совершенно. Потом, может быть, будет от него, от Исы, какой-то толк – когда он немного разберется в ситуации…

На следующий день было запланировано выступление Исы перед народом Гиндостана. Но перед тем, ранним утром, Исе предстояло сделать еще кое-что…

Иса поднялся перед рассветом. Еще накануне он просил, чтобы было минимум сопровождающих…

Дворец задней стороной выходил на реку. Что за река? Это был один из притоков Ганга, впадавший далее в Бенгальский залив… Ганг (местное население говорило – Ганга), священная для индусов река через Индию перетекала в Гиндостан, еще одним притоком уходила далее, в Бангладеш.

Солнце еще не встало. Густой туман заволакивал все вокруг – дальше пяти шагов вообще ничего не было видно. Запах речной воды – сильный, но чистый, перемешивался с запахом сандала, ароматом цветов. И легкий запах гари…

Это были чужие, непривычные запахи – от которых становилось тревожно, грустно.

Ступени вели к воде. Иса спускался первым, за ним следовала свита. В руках Иса держал капсулу. Что в ней было, в этой капсуле?

Пепел.

Пепел, собранный Бо после пожара в подмосковной больнице. Там все сгорело дотла, ни косточки потом не нашли… Бо уверял, что в этом пепле должна быть частица праха от Гопала, отца Исы. Что ж, наверное, так и есть. Хотя бы частица того, кто был последним королем Гиндостана…

По индуистским обычаям прах следовало развеять над водой на тринадцатый день после сожжения. Но – не получилось, по обычаю-то…

Иса открыл капсулу, и легкий ветерок подбросил пепел над водой. Рядом индуистский священник читал молитву, провожая в последний путь то, что осталось от короля Гопала.

Иса тряхнул капсулу, развеивая остатки пепла.

Переводчик – Протап, представленный Исе еще в Москве и повсюду его сопровождавший – негромко произнес:

– Ганга раньше текла в раю, а упав на землю, стала «амритой» – эликсиром жизни, очищающим живых и спасающим мертвых. Ваш отец, мой господин, теперь – спасен. Теперь душа его наконец обрела покой…