Азарт и страсть - Виктория Дал

Или это его благие надежды? Да, он хотел надеяться, что она не принимала участия в оргиях.

Чувство какого-то беспокойства, чего-то упущенного не оставляло его сознание. Однажды он посетил дом Денморов, в памяти осталось огромное здание из гранита и зубчатых башен да темные холлы и еще более мрачные лица гостей.

Если у него и были какие-то воспоминания, то они улетучились несколько дней спустя, когда он сделал предложение своей любовнице и получил отказ и разочарование вместо радости.

Смутные воспоминания наводили на мысль, что детство Эммы было менее беззаботным, чем должно было быть. Сначала умерла мать, затем отец и брат. И она стала жить в доме старого дядюшки, которого прежде никогда не встречала. И по крайней мере в его доме, пусть короткое время, она была счастлива.

Харт сам не понимал, ненавидит ли он ее? Он запутался в своих чувствах. Единственное, чего он хотел, – найти ее.

И что?

Когда он пытался ответить на этот вопрос, его сердце сжималось от боли, дыхание замирало в груди. Он слепо продолжал поиски, ища женщину, которая не хотела, чтобы ее нашли. Женщину, которая разрушила его защитную броню.

– Еще одна миля, ваша светлость, – сказал кучер, оглядываясь назад.

Харт рассеянно кивнул, зная, что они ничего не найдут и здесь, как ничего не нашли в других местах. Каждая дорога казалась верной, каждый местный агент недвижимости с пеной у рта утверждал, что имел дело с женщиной, похожей на Эмму.

Но за неделю путешествия по побережью через деревни и местечки они видели двух вдов, нескольких шлюх и одну старую женщину, которая скорее могла быть бабушкой, чем…

Ее не было здесь, и неизвестно, была ли она вообще на Йоркширском побережье. Что, если она села на корабль и уплыла в Америку?

Боже, она действительно могла уехать в Америку. И тогда пройдут годы, прежде чем он найдет ее. От боли заломило висок над левым глазом.

– Мы подъезжаем, сэр. Мне сбавить скорость?

– Да. – Он подвинулся к окну, разглядывая пейзаж. Зеленая трава, ветви деревьев качаются на ветру. Тот же пейзаж, что он наблюдал уже несколько дней. И затем аккуратный домик, не новый, но вполне пристойный. Цыплята во дворе. Харт прищурился.

Две женщины склонились посреди сада. Одна из них напоминала… Он высунулся в окно, подставляя лицо морскому ветру. Одна из них похожа на Бесс, а другая…

На ней была старая соломенная шляпа с широкими полями. Передник на талии, платье простое и скромное, по голубому муслину разбросаны маленькие зеленые листочки.

Это не могла быть она. Работать в саду как жена простого крестьянина? Она была дочерью барона, джентльмена.

И тут Харт вспомнил те густые заросли, которые окружали запущенный дом ее дяди. Он вспомнил, как мистер Бромли упоминал о ее страсти к земле.

Но платье, и куры, и старая шляпа, и тут она подняла голову, и… Да, это была Эмма. Ее лицо стало вдруг напряженным и сосредоточенным – прищурившись, она смотрела на карету, явно изучая герб.

– Остановись, – сказал Харт, и колеса замедлили движение как раз в тот момент, когда ее лицо исказилось в страхе.

Он слышал, как она сказала:

– Бесс.

Его нога коснулась земли.

Она уронила ведерко с семенами и направилась к задней стороне дома.

Он захлопнул дверь кареты.

И этот звук заставил ее замереть.

Его эмоции были на грани.

Он чувствовал каждой клеточкой своего тела, каким он видится Эмме – властным, неприступным и бессердечным.

– Я несколько недель ищу тебя, Эмма. Сейчас у меня такое чувство, что ты готова сказать мне, что не хочешь видеть визитеров.

Ее плечи опустились от страха, бледные пальцы перебирали складки юбок.

– Ты, очевидно, понимаешь, что мы все-таки должны в любом случае поговорить и я должен задать тебе несколько вопросов.

Она стала развязывать ленты шляпы.

– Бесс, оставь нас на минутку.

Харт видел, как Бесс скрылась за углом дома. И через секунду-другую услышал, как хлопнула дверь. Эмма сняла шляпу и тряхнула головой. Волосы упали ей на плечи. Она медленно повернулась к нему.

Она выглядела… прелестно, отдохнувшая и посвежевшая. Розовые щеки сияли естественным румянцем. Волосы были чуть влажными на висках. Но в ее глазах были страх и недоверие.

Она молчала, глядя ему куда-то за ухо. И под румянцем постепенно проступала бледность.

– Удивлена моим появлением?

Когда ее веки дрогнули, Харт испытал удовлетворение. Он наконец преодолел свою растерянность перед ней, которую тщательно скрывал.

Он поднял голову.

– Неужели ты думала, я просто пожму плечами и решу, что мне повезло, что ты сбежала? Ты думала, я после первого же бала сезона забуду о тебе?

Ее губы дрожали, пока она старалась сформулировать ответ.

– Почему бы и нет?

Он заложил руки за спину и смотрел на нее сверху вниз, пока она не сжала нервно руки.

– Я был пьян, Эмма. И зол. Но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Ты думаешь, я не заметил кровь? Или не помню, какой неопытной ты была со мной?

– Я… я не…

– Я знаю, кто ты на самом деле, Эмма.

Ее взгляд наконец встретился с его взглядом.

– Пожалуйста, не надо. Не надо ничего говорить. Я покончила с жизнью, которую вела в Лондоне. Здесь есть все, что я всегда хотела.

– А что ты натворила в городе? Ты должна знать: это недостойно благородной женщины.

– Я знаю! Я виновата. – Но в ее глазах вспыхнула мысль вместо сожаления. – Я обещаю никогда не возвращаться. Я исчезла, и теперь у меня есть все, о чем я когда-либо мечтала. Я собрала необходимые средства. И ничего ни у кого не украла. Ни у тебя, ни у кого другого.

– Да? А как насчет доверия и дружбы?

– Пожалуйста… я буду… – Ее глаза потемнели. – Я сделаю все, чтобы загладить свою вину. Пожалуйста.

Что ж. Она быстро смирилась. Харт рассмеялся, чтобы скрыть боль.

– Все? Тогда пригласи меня войти. Начнем с чая.

Она кивнула. Ее согласие подразумевало, что она готова расплатиться за совершенные ею проступки. И этот сдержанный кивок в один миг поставил все на свои места, распутав узел сомнений, не дававший ему покоя с тех пор, как он начал искать ее. Все, что он узнал о ней в последний месяц, обрушилось на него, как волна прибоя, смывая прочь его беспристрастность. Но к тому времени как он готов был раскрыть свои объятия, Эмма прошла мимо.

Харт, едва сдерживая дрожь, повернулся и пошел за ней по дорожке к ее новому дому. В этот момент он был твердо уверен, что последует за ней куда угодно, если только она будет искренна с ним.