Азарт и страсть - Виктория Дал

Прежде он желал ее тело, но сейчас она была другая. Сейчас она не была похожа на остальных его женщин, она была чистая, и ранимая, и слабая. Маленькая девочка, гуляющая по темным коридорам, где на каждом шагу ее подстерегали монстры.

В его глазах было все, о чем она мечтала, будучи девочкой, все, в чем ей было отказано в последующие годы. Эмма росла, но так никто и не появился, чтобы спасти ее. Она должна была спасать себя сама и никогда не забудет этого.

– Эмма…

– Я была девственна, Харт, но в душе я была не невинна, поэтому не смотри на меня так. Если это все, ради чего ты приехал, то с этим покончено. Я прощаю тебя. Ты можешь уехать.

– Едва ли я приехал только из-за этого, и я не вправе принять твое прощение, поэтому…

– Зачем ты приехал? Зачем? Просто скажи мне. Скажи, что должен сказать, чтобы мы оба…

Его мягкий голос прервал ее:

– Мне нужно знать.

Она замерла, описав рукой драматический круг в воздухе.

– Что знать?

– Я должен знать, почему ты сделала это. Почему приехала в Лондон и притворялась вдовой Денмор? Зачем изображала из себя роковую женщину? Зачем… зачем пришла в мой дом в ту ночь? И почему сбежала?

Его глаза не позволяли ей уйти от ответа. Они умоляли о сочувствии. Она могла дать ответ на первый вопрос, но не на другие.

– Мне нужны были деньги. Для этого я приехала в Лондон, Харт. Больше ничего. Я получила слишком маленькое наследство от дяди, и мне нужно было больше. Игра казалась лучшим способом заработать деньги.

– Лучшим способом? Стать мошенницей? Лгать и обманывать? Рисковать?

– Ты хочешь сказать, что я по натуре куртизанка?

– Если бы это было только мое мнение! Ты была благородной женщиной, попавшей в стесненные обстоятельства. И Осборны приняли тебя. Если бы ты только намекнула, попросила помощи, они были бы счастливы стать твоими благодетелями и приютить тебя.

– О, какая прекрасная идея в устах богатого мужчины. Жить как приживалка. Просить милостыню. Да, они любили меня и относились ко мне как к своей. И что дальше? Ждать, пока они найдут подходящего джентльмена, который бы женился на мне? И хороша я буду, отказав ему?

Он покачал головой.

– Но тысячи благородных леди пребывают в сходных обстоятельствах, и никто из них не пускается в подобные аферы, чтобы заработать на жизнь.

– Да. Я единственная, кто применил свое искусство для достижения цели. И могу этим гордиться.

– И это была твоя цель? – Он обвел жестом ее дом. – Это? Этот жалкий домик? Эта скромная жизнь?

– Да, это. Это то, чего я хотела. Покоя.

– Я не понимаю. Ты трудишься недели, собираешь по крохам сотни фунтов, сколачиваешь маленькое состояние… – Он окинул комнату последним, грустным взглядом. Он не заметил орехового буфета, который она высмотрела в городе и купила. Не увидел прекрасных гобеленов, которые она повесила на стены, чтобы украсить комнату в зеленые и синие тона. Цвета океана. Это было ничто для него. По сравнению с его собственной роскошью.

– Да, Харт, – прошептала она. – Да, это то, ради чего я работала. Поэтому, пожалуйста, прости меня за мои скромные потребности. Не ходи в магистрат и не маячь перед моими соседями. Оставь меня в покое. Просто оставь меня. Обещаю, что никогда не вернусь в Лондон.

Он встал. Она подумала, что он хочет уйти, и внезапно ощутила боль сожаления. Но он остановился у окна, вглядываясь в синеву моря.

– Ты любишь океан.

Она смотрела в его спину.

– И ты счастлива здесь? – Его плечи были настолько широки, что заслоняли свет. Он повернулся к ней: – Эмма? Ты счастлива?

Ее легкие были такими слабыми. Слова – тихий лепет.

– Да.

– А я теперь несчастлив. Ты должна знать, что я чувствую. Ты устроила скандал, и я оказался в центре его. Герцог Сомерхарт в положении идиота.

– Прости, мне очень жаль. – Эмма прокашлялась и собрала всю свою отвагу. – Извини, Харт. Я не хотела этого. Я никогда не хотела быть причиной твоих неприятностей.

– Я ненавидел тебя. Презирал. Я готов был бросить тебя в Ньюгейт.

– Прости.

Его сильные плечи поднялись.

– Мне казалось, что все прошло. Может быть, потому что я не в городе. Но… я переживал не из-за того, что попал в идиотское положение. Я беспокоился за тебя, Эмма. И должен был убедиться, что тебе ничто и никто не угрожает.

Эмма отрицательно покачала головой. Но Харт предупредил ее ответ:

– Я несу ответственность за тебя. Между нами есть чувство. И есть только один путь, чтобы уладить скандал и обеспечить твое будущее.

– Нет.

– Выходи за меня. – Казалось, он сам растерялся от этих слов. Почти как и Эмма.

– Нет.

– Конечно, мы еще поговорим об этом и придем к какому-то решению. Нам хорошо друг с другом.

– Но это неправда. – Она не верила, что это была правда. Она хотела, чтобы все это было ложью. Его предложение, его логика. И больше всего искренность в его глазах.

Сердце Эммы возвращалось к жизни, стараясь освободиться от каменного панциря, в который она заковала его. Оно хотело биться сильнее в надежде или в отчаянии, наполниться чувствами и впечатлениями.

Но Эмма сдерживала его. Она хотела, чтобы Харт ушел, прежде чем ее сердце разорвется на тысячу кусочков.

– Нет, – снова сказала она.

– Я понимаю, что это внезапно.

– Да, это неожиданно, но не в этом дело.

– Эмма!

– Я не страдаю. Мне ничего не нужно, Харт. Веришь ты или нет, но это та жизнь, к которой я стремилась, спокойная и уравновешенная. Мне неинтересна бессердечная светская толпа. Я не вернусь в Лондон, особенно после того, что случилось, надеясь, что когда-то они смилостивятся и примут меня. Я не хочу холодного, пустого замка и тяжелых платьев. И конечно, не хочу выходить за тебя замуж.

– Я обидел тебя. Прости меня. Но что бы ты ни говорила о Лондоне и светском обществе, я надеюсь, ты обдумаешь мое предложение. Поэтому я уверен, что это возможно… Эмма. Я думаю, что могу полюбить тебя.

– Глупости, – отрезала она, изумленная тем, что ей удалось произнести это. Его слова все еще раздавались в ее ушах. Она слышала, как они слетели с его уст, но сейчас казалось, что они снова звучат, она ощущала их реальность.

Ее лицо дрогнуло и онемело. Затем шея и грудь. Затем все ее тело стало безжизненным и мертвым.

– Глупости, – снова прошептала она.

Харт бросился к ней, и она не могла удержать его. Ее тело стало слабым и беспомощным.

Он зажал ее лицо в своих горячих ладонях. Длинные пальцы перебирали волосы.