Полуночная принцесса - Джо Гудмэн

– А почему бы нет? Ты же пыталась нагреть руки на моем горе.

– Горе? Ха-ха! – Амалия презрительно тряхнула головой. – И думаешь, я поверю, что ты по ней горевал? Или Стивен? Особенно Стивен. Он говорил не одной моей девочке, что она позор семьи. А в последнее время, судя по его словам, он и вовсе выбросил ее из головы.

Вильям всегда подозревал, что у его сына слишком длинный язык. Сегодня он уже имел случай в этом убедиться, застав его драку с Кристианом Маршаллом. Теперь Амалия еще раз подтвердила это.

– Думай что хочешь, Амалия. Не знаю, кого ты видела здесь сегодня, но уверяю тебя, это была не моя дочь!

Амалия расхохоталась:

– Ох, вот так сказанул!

– Не придирайся к словам. Ну не дочь – падчерица.

– Так радуйся, что не дочь! Если она действительно чокнутая, как говорил Стивен, тогда хоть тебе не надо волноваться, что та же печальная участь постигнет твоего… – Дверь слегка приоткрылась, и Амалия не договорила. – В чем дело, Тодд?

– Я только хотел узнать, не понадобится ли мистеру Беннингтону кеб.

Вильям поставил бокал на столик Амалии и поднялся с кресла.

– Не стоит беспокоиться, я сейчас ухожу. – Тодд исчез за дверью, а Вильям, упершись руками в стол, угрожающе навис над Амалией. – Запомни, Амалия: если я еще раз услышу о том, что ты пытаешься мутить воду, то твое заведение вылетит в трубу. Уж я об этом позабочусь. И не думай, что у тебя хватит сил со мной тягаться. Шантаж дурно пахнет и вряд ли придется по вкусу нужным тебе людям. Не суй свой нос в чужие дела, мисс Чазэм, и после праздников приходи в банк. Заберешь свой вклад.

– Как? – спросила она, не веря своим ушам. – Ты что, не хочешь держать мои деньги в своем банке? Я знаю, у тебя начались неприятности после того, как смерть Кэролайн Ван Дайк стала достоянием гласности. Поскольку свадьба не состоялась…

– Ты не дала мне договорить. Забери все, кроме ста тысяч долларов, – Амалия тихо ахнула, – в такую сумму тебе обошлись сегодняшние ошибочные предположения и неуемная алчность. Если кому-нибудь хоть пикнешь об этом, можешь вообще распроститься со своим делом. – Он выпрямился и внимательно оглядел Амалию, прочесывая пятерней свою бородку. – Не провожай меня, я сам найду выход, – он любезно улыбнулся. – С Новым годом тебя, Амалия, с новым счастьем!

Амалия сидела как деревянная. Когда Вильям ушел, она бессильно обмякла в кресле, совершенно измотанная этой долгой ночью. Господи, как же она могла так ошибиться? Вытянув из-под корсета порошок от головной боли, Амалия медленно надорвала пакетик.

В кабинет робко заглянул Тодд.

– Принеси-ка мне воды, Тодд.

Тодд сходил в личную кухню Амалии и протянул ей стакан.

– Ты неважно выглядишь. Хочешь, сделаю массаж?

Она кивнула:

– Только на шее и плечах.

Она высыпала порошок в воду, сморщилась и выпила залпом, затем, поставив стакан на стол, наклонилась вперед. Тодд встал сзади и начал ее массировать. Его прикосновения были невероятно нежны, хотя он мог запросто расплющить ей шею своими ручищами. Он нащупывал ее напряженные места и надавливал на них именно так, как ей было нужно.

– Вильям клянется, что эта девчонка не его падчерица, – сказала она наконец.

– И ты ему веришь?

У Амалии как будто груз с души свалился. Молодец Тодд! Только он один никогда не позволяет ей усомниться в себе.

– Знаешь, Тодд, – тихо сказала она, взгляд ее стал тверже, а в голове уже выстраивался новый план, – кажется, не верю.

Всю дорогу домой они ехали молча. Кристиан только велел ей поджать под себя ноги, чтобы опять не переохладить ступни, и больше они не обменялись ни словом. Затем он помог ей сойти с кеба, заплатил извозчику и быстро зашагал один по тротуару. Дженни поспешала следом.

Мэри-Маргарет открыла им парадную дверь и приняла у Кристиана пальто.

– У нее сейчас доктор Тернер, – сказала девушка. – Ему нужна помощь, чтобы загипсовать ногу, но она никого не подпускает. Ждет вас. Вам лучше подняться туда прямо сейчас.

Лицо Кристиана посерело, он резко повернулся и зашагал наверх, поднимаясь по лестнице через ступеньку. Мэри-Маргарет сокрушенно покачала головой, глядя ему вслед.

– Бедняга, – выдохнула она, – ну и ночка у него выдалась! Ведь он с миссис Брендивайн вот так. – Она показала Дженни два скрещенных пальца. – А что вы так долго? Мы так вас ждали, просто места себе не находили. Доктор Тернер уже собирался сам идти за вами к Амалии. Я хотела послать туда Лайама, но он сегодня вечером не на дежурстве.

«И слава Богу!» – подумала Дженни.

– Это долгая история, – устало сказала Дженни, не сводя глаз с верхнего лестничного пролета, где исчез Кристиан.

Отстегнув у горла пряжку плаща, она сбросила его с плеч. Только услышав тихий вскрик Мэри-Маргарет, она вспомнила про порванный ворот платья и разодранный подол.

– Пресвятые Иисус, Дева Мария и Иосиф! – испуганно запричитала служанка, выпучив глаза, и быстро перекрестилась. – Что с тобой стряслось?

– Ничего, – сказала Дженни, опять закутываясь в плащ.

– Ничего? Может быть, кто-то в салоне Амалии принял тебя за…

– Да, примерно так.

– О Боже!

– Если не возражаешь, я не буду об этом рассказывать. И вообще я хочу спать. Теперь, когда мистер Маршалл у миссис Брендивайн, я, наверное, могу пойти к себе, как ты думаешь?

Мэри-Маргарет кивнула и стала запирать входную дверь.

– Иди, Дженни. Я только загляну к доктору Тернеру и тоже пойду спать. Не знаю, надо ли стелить постель в спальне мистера Маршалла. Добавлять ли угля в огонь?

Она обернулась и увидела, что разговаривает с пустотой. Дженни уже поднималась по лестнице. Она шла медленно, почти болезненно. Ее рука не скользила по гладким перилам, а цеплялась за них, ища опору. Мэри-Маргарет погасила лампы в прихожей и тоже поднялась наверх, задумчиво сдвинув свои огненно-рыжие брови.