Нас связала любовь - Джо Гудмэн

Они молча доехали до «Святого Марка». Скай не хотелось задавать вопросы.

Они поднялись в номер на пятом этаже. Джей Мак распорядился поставить во всех комнатах живые цветы, на столике возле кровати Скай увидела шампанское в ведерке со льдом, в гостиной — коробку шоколадных конфет.

В спальне стояла огромная кровать, в гостиной — диван и кресла.

Сняв шляпу, перчатки и пальто, Скай села возле камина.

— Хочешь шампанского? — спросил Уолкер, открывая бутылку.

Он налил шампанского и протянул фужер Скай.

— Ты более терпелива, чем я думал, — заметил он, отпив шампанское.

— Просто я надеюсь, что ты мне все расскажешь. Усевшись поудобнее, Уолкер начал:

— Я бродил, где мне только вздумается. Родители были заняты в миссии, и в Китае я пользовался куда большей свободой, чем в Бостоне. В основном иностранцы держались там вместе и не отваживаясь выезжать за город. Никто из них, кроме миссионеров, не пытался ничего узнать о народе. Некоторые страны, например Англия, установили в Китае сферы влияния.

Иностранцы ввели здесь свои законы и жили по своим обычаям, зачастую не имевшим ничего общего с культурой и обычаями Китая.

Уолкер улыбнулся, вспомнив те времена.

— Признаюсь, в Китае мне было интересно. Я неплохо выучил язык и мог объясняться и помогать родителям, которые не знали языка. Я изо дня в день наблюдал за жизнью людей: их обычаи и религия заинтересовали меня, и я старался узнать об этой стране как можно больше. — Он вздохнул. — Спустя некоторое время я понял, что мои родители совершенно не уважали народ, который пытались обратить в свою веру. Китайцам вовсе не просто принять концепцию Единого Бога. Они способны охватить мир в целом, но конкретные вещи выше их понимания. Родители считали китайцев язычниками, а мне они казались высокодуховным народом. Уолкер пригладил волосы.

— В деревне был один старец, и я работал на него. У него не было сыновей, только дочери, но они жили не с ним. Он кое-чему учил меня, и мы оба считали эту сделку выгодной.

— Твоим родителям это, наверное, не нравилось? — предположила Скай, поняв, что Уолкер любил своего наставника. — Они приехали туда, чтобы спасать души, а не за тем, чтобы потерять твою.

— Да, они запрещали мне встречаться с ним.

— Но ты все же работал у него! — «Значит, он такой же непокорный, как и я», — подумала Скай. Ей казалось, что судьба сына миссионеров отчасти напоминает судьбу незаконнорожденного ребенка. Наверное, поэтому Уолкер так хорошо понимал ее.

Он кивнул.

— При первой возможности я ушел к Хан-Шенгу. Правда, он никогда не взял бы меня, если бы знал, что мои родители против.

— Хан-Шенг, — тихо повторила Скай незнакомое имя. — Это он научил тебя Тай-Ши?

— Он научил меня терпению, дисциплине и исполнительности. Тай-Ши — всего лишь способ выражения этих качеств.

— А я думала, это нужно для драки. Уолкер усмехнулся, заметив, что Скай разочарована.

— Тай-Ши — это действительно борьба. В ней есть приемы, применяемые китайцами для самообороны. Хан-Шенг называл эту борьбу Кун-Фу.

— И эти навыки ты применил тогда в парке?

— Совершенно верно, — ответил он. — Родители оставили меня, полагая, что я вернусь в Бостон. Но, как я уже говорил, денег мне не прислали. Ожидая их, я продолжал жить в миссии, хотя почти все время проводил с Хан-Шенгом. Когда родители умерли, сотрудники миссии свели меня с одним американским купцом, чтобы я заработал деньги на возвращение в Бостон. Он торговал опиумом и поставлял рабов для Центральной Тихоокеанской железной дороги. Я сбежал от него.

Скай не сводила глаз с Уолкера. Слушая его рассказ, она представила себе страшную жизнь одинокого мальчика на шанхайских улицах, вынужденного воровать, обманывать и попрошайничать. Почти полгода ему удавалось скрываться от полиции, но потом его все же поймали, и только чудом Уолкер избежал наказания.