Научи меня - Людмила Молчанова

Интересно, а Катя одна живет? Этот вопрос Михаила заинтересовал, причем не слабо. И сам же поморщился. Конечно одна. Какой бы мужик позволил своей женщине так себя изматывать? Вот именно, что никакой. А если и есть, то Мишка очень бы хотел на него поглядеть.

Телефон в руке снова завибрировал. Мишка закатил глаза и включил громкую связь.

- Что еще?

- Михаил Иванович, вы скоро? - в трубке бодро защебетал женский голосок. - Только вас и ждем.

Может, он действительно устал? И ему надо отдохнуть? По-хорошему отдохнуть, на несколько недель напрочь забыв о работе, делах, ожидающих его людях и прочих неприятностях. Уже работа, которой он столько лет жил, не приносит ни довольствия, ни радости. Или это просто кризис среднего возраста так проявляется?

- Я скоро буду, - проговорил Миша, направляясь к лифту. - Начинайте без меня.

И направляясь в ресторан, Михаил думал о том, что Катя поступила неразумно. Очень неразумно. Если она о себе не думает, причем совершенно, то нужно кому-то другому подумать о ней. Иначе все будет плохо. Очень плохо. А это никому не надо.

* * *

На следующий день Мишка не мог сосредоточиться. Никак и ни на чем. В итоге - накричал на Галину, которая, обиженно фыркнув, вылетела из его кабинета, сильно хлопнув дверью; поругался по телефону с Юлей, которая ранним утром чертовски сильно раздражала своей бестолковостью; и чуть было не послал важного человека, которому вздумалось не вовремя ему позвонить. А что звонить? Занят он. Сильно. И вот уже полдня ждет звонка, не в состоянии сосредоточиться ни на чем другом.

Походил туда-сюда по кабинету, раздраженно глядя на поток машин, проезжающих под окном, выпил пять чашек кофе, нечаянно порвал лист с важными записями и выкурил почти целую пачку сигарет.

Не выдержал, вышел к Галине в приемную. Она на него посмотрела обиженно, поджала губы и демонстративно громко начала стучать по клавишам. Стенографистка нашлась, ишь какая.

- Мне никто не звонил?

Она, не отрывая глаз от клавиатуры, коротко ответила.

- Нет.

- А Наташа ничего не передавала? - продолжил допытываться Мишка.

- Нет.

- Нет, - издевательски передразнил мужчина, скривившись. - Ты другие слова знаешь?

Галя провела рукой по гладким рыжим волосам.

- Нет.

- Черте что, - пробурчал он себе под нос и громко хлопнул дверью. - Черте что. Распоясались напрочь. Все.

Решив уже, что звонка от Кати он не дождется, Миша успокоился. И расстроился. Наверное, в чем-то он ошибся. Возможно, Катя думала не так, как он надеялся. А может, ей не было никакого резона отказываться.

Ближе к вечеру, когда на улице порядком потемнело, а небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, в дверь нерешительно постучали. Что-то внутри екнуло и перевернулось. Галина так не стучала. И другие тоже. А значит...

Прочистил горло.

- Да?

- Здравствуйте, Михаил Иванович, - дверь приоткрылась, явив перед глазами знакомое лицо с поразительно ясными яркими глазами, под которыми в данный момент отчетливо виднелись темные круги. Миша нахмурился и подергал себя за мочку уха - всегда так делал, когда приближалась буря. - К вам можно?

- Можно, Кать. Садись.

От фамильярного обращения Катя немного смутилась, но послушно опустилась на удобный диван, как примерная девочка сложив руки на коленях. Миша в очередной раз поразился тому, насколько она выглядит мягкой. Даже уставшая, не до конца проснувшаяся, со слегка вьющимися темными волосами, потрясающе оттеняющими прозрачно-голубые глаза, со светлой кожей...Сейчас он не мог вспомнить, почему посчитал ее обычной и неприметной.

- Михаил Ива...

- Просто Миша, - перебил он ее.

- Миша, - послушно повторила девушка и кивнула своим мыслям. - Я не просто так зашла.

- Я уже понял. Что случилось?

- Я по поводу этого, - она раскрыла свою сумку, вытащила конверт и показала его ему. Миша деланно приподнял бровь, делая вид, что не понимает. - Здесь ошибка.

- Здесь нет никакой ошибки.

Катерина непонимающе моргнула, перевела взгляд вниз, на белую бумагу, и тряхнула головой. Очевидно, девушка ожидала, что он начнет задавать вопросы. Как же она не понимает - там нет ошибки. Он никогда ни в чем не ошибается.

- Нет, есть, - Катя повертела конверт в руках, привлекая к нему внимание. Ее брови хмурились, а сама девушка изредка прикусывала губу, мучительно подбирая слова. - Наташа сегодня принесла и, наверное, ошиблась. А до нее я не смогла дозвониться.

- Она не ошиблась.

- Ошиблась. Здесь не та сумма, о которой мы договаривались. Она больше... - девушка сдавленно сглотнула. - Намного.

- Да, все правильно, - Михаил вальяжно откинулся в мягком кожаном кресле и повернулся так, чтобы как можно лучше видеть лицо Кати. Ему нравилось наблюдать за сменой ее эмоций. Завораживало. - И что?

- Вы не понимаете? - она невольно повысила голос и наклонилась вперед. - Вы переплатили. Больше, чем в два раза. Очевидно, ошиблись.

- И ты пришла эту ошибку исправить, - полувопросительно мягким голосом закончил ее мысль Миша.

Она гордо вздернула заостренный подбородок.

- Ну да. А чему вы удивляетесь?

- Я не удивляюсь. Я этого и ждал, - туманно заявил он. - В общем...Катя, голову себе не забивай. Ошибки нет. Все правильно.

- Как правильно? Тут же...

- Да, тут, - он кивнул на белый конверт в ее руках, - больше. И я об этом знаю.

Катя выпрямилась, подозрительно и хмуро его разглядывая. Ее лицо вытянулось от непонимания и недовольства. Она была слишком чувствительной и упрямой, чтобы оставить этот факт без внимания.

- Я не понимаю.

- Чего?

- Мы же договаривались...

Он поднялся из-за стола и медленно подошел к дивану, опускаясь на него и предусмотрительно не касаясь Катерины, которая и так выглядела взволнованной.

- Договаривались, - согласился он. - Но только не так. Катя, ты понимаешь, что у других, то что ты делала, это работа, занимающая полноценный рабочий день.

Она с вызовом поджала губы и мятежно сузила глаза.

- Я не справилась?

- Ты справилась и даже очень. Именно поэтому здесь, - он накрыл маленькую теплую ладошку, сильно сжавшую конверт, своей - большой и какой-то грубой по сравнению с Катиной, - именно такая сумма. Если тебе будет легче, считай ее своего рода премией.

Она опустила взгляд на их переплетенные руки, не спеша вырываться или просить отпустить ее. Но вся - начиная с неестественно прямой спины и расправленных плеч - олицетворяла настороженность. Хоть одно резкое движение, и она отскочит и никогда не приблизится больше, чем на два метра. Михаил ощущал определенный азарт охотника, который пытается приручить особо упрямого и дикого зверя. Малейшее движение - и он пропал.