Замуж – никогда - Таня Винк

За окном сгущались сумерки. Аня не заметила, как, свернувшись калачиком, уснула.

Разбудил ее щелчок замка. Она испуганно вскочила с дивана и, не сводя глаз с двери, комкала в руках низ свитера. Под дверью полоска света. Голоса. Тихие. Чьи — непонятно. Аня шагнула к двери и остановилась. Сказали — не выходить. Ни в коем случае. Она так сжала кисти, что ногти впились в ладони — что делать?!

Ответом ей был женский крик, потом мужчина крепко выругался матом и началась, судя по звукам, драка…

Через несколько минут все стихло. В дверь постучали.

— Входите… — с трудом выдавила Аня, и ее душа ушла в пятки.

На пороге стоял Степан.

— Выходи, надо опознать, — он поманил ее рукой.

На негнущихся ногах Аня последовала за Степаном в гостиную.

На диване сидела Шурка. Руки за спиной.

— Где мой брат? — закричала Аня, кидаясь к Шурке. — Где Женя?! Что ты с ним сделала?!

— Твой брат у моих друзей! — воскликнула Шура. — Его завтра утром привезут!

— Где он?! — не унималась Аня.

— Да можем прямо сейчас за ним поехать, — Шура дернула плечами и зыркнула на Степана. — Слушайте, снимите наручники, это недоразумение какое-то! Я пришла домой, а вы на меня накинулись… Я не понимаю…

— Все ты понимаешь! — заорала Аня. — Ты замки поменяла! — ее голос сорвался на фальцет, и она умоляюще посмотрела на Степана. — Я хочу к брату… Пожалуйста, — по ее щекам потекли слезы. — Я ей не верю…

И тут в глазах Шурки она увидела столько испепеляющей ненависти, что хватит поджечь не один стог сена, подумала Аня, почему-то вспомнив, как они с Галкой и Шурой кувыркались в сене…

Женьку действительно нашли у друзей Шурки в двухстах километрах от Харькова. Его закрыли в подвале. Потом хотели просто вывезти куда-нибудь и бросить. После, когда продадут квартиру. У этих же друзей обнаружилась папка с документами. Ваучеры лежали на месте, еще там был договор продажи гаража. А вот ни Аниного паспорта, ни техпаспорта на квартиру в папке не было — все это уже находилось у нотариуса, Шуркиной подружки. И уже полным ходом шла подготовка к продаже. «Аньку-шлюху надо было давно придушить», — в сердцах бросила Шурка на допросе, когда ее окончательно приперли к стенке, и ее слова Ане передала Роза Францевна. А потом судья откинулась на спинку стула и спросила:

— Тебе восемнадцать в июне?

— Да, двадцать шестого.

— Очень хорошо. Так вот, как только тебе исполнится восемнадцать, мы переоформим квартиру на тебя. Затем ты продашь ее и оплатишь наши услуги.

И она назвала сумму. У Ани замерло сердце, а Роза тут же добавила:

— Кстати, Александра Васильевна сокрушалась, что не подожгла эту квартиру, как однажды какой-то сарай…

Сарай… Ах да… Хлев… «Бог с ним», — думала Аня, с трудом приходя в себя от названной суммы. Конечно, она пришла в себя, но еще очень долго горько смеялась над своей наивностью: «Ах, какие отзывчивые люди! Ах, они не наплевали на меня, я ведь им никто. Они так беспокоятся обо мне, о Женьке… Надо просто так отдать ваучеры Лидии Львовне. Бла-бла-бла…» Хорошо, что не отдала… Надо быть такой, как все. Надо привыкать к жизни. К ее реалиям, к ее суровости.

— Аня, ты меня слышишь? — Судья наклонилась вперед и положила руки на большой письменный стол.

— Да, конечно…

— У тебя есть деньги на расходы, на питание?

— Да, есть, — солгала Аня.

Денег у нее не было, но в долг она брать их не будет. Не хочет.

Вернувшись домой, Аня позвонила Лидии Львовне:

— Я насчет ваучеров…

Несколько дней Женька не отходил от Ани, он буквально держался за ее юбку. Спал рядом с ней, уткнувшись носиком в ее плечо. Иногда по ночам мальчик вскрикивал, убегал во сне от кого-то, и тогда сестра крепко прижимала его к себе, гладила по голове, по плечам и шептала: «Неня… Женечка… солнышко… шшш… все хорошо… я с тобой…» Он прижимался к ней, а она группировалась, выставляя лопатки, будто это вовсе не тоненькие лопатки семнадцатилетней девушки, а крылья, способные защитить брата от беды…

Дни, проведенные в заточении, Женя забывал с трудом. И Аня тоже не могла забыть, как увидела в дверном проеме подвала его бледное, изможденное личико с закрытыми глазами — его держали в темноте. Как брат кинулся к ней, как милиционер взял его на руки и отнес в машину скорой помощи… Женя провел в больнице четыре дня, и Аня не отходила от него. Когда они ехали домой, она держала его за руку и чувствовала, как он дрожит… Спустя несколько дней он тихим голосом поведал, как Шурка пришла в школу и сказала, что Аня ждет их в селе на кладбище — перед Пасхой надо на могилах убирать…

До вечера они занимались уборкой, а потом выпили чаю, посмотрели телевизор и, счастливые, легли спать.

— Аня, — пробормотал Женя, — мы теперь будем жить вдвоем?

— Да, мой хороший.

— А где будет Шура?

— Не знаю, — честно ответила Аня. — Может, в тюрьме…

Мальчик тяжело вздохнул, и в полумраке комнаты сестра увидела его печальные глаза.

— Аня…

— Что?

— Ты будешь меня бить?

— Господи, что ты говоришь?! — испуганно воскликнула девушка, приподнявшись на локте.

— А если разозлишься?

— Нет, мой родной, я не сделаю тебе больно… Никогда не сделаю. Я никогда тебя не обижу. — Аня поправила одеяло на его плече. — Никогда…

— Людей нельзя бить, людей вообще нельзя обижать, — с недетской печалью сказал Женя. — И птичек, и муравьев, они ведь живые.

— Да… спи. — Аня поцеловала брата в лоб. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — прошептал Женя и через полминуты уснул.

Иногда он внезапно цепенел, в глазах появлялся страх, и Аня готова была все отдать, только бы этот страх покинул Женьку навсегда. И это произошло… Это случилось в день ее рождения. Они шли из кинотеатра, и вдруг начался дождь.

— Идем скорее, а то промокнем! — крикнула Аня.

Женька схватил ее за руку, и они побежали не разбирая дороги, по перламутровым лужам в радужных разводах. Висящая в небе туча грозила разразиться еще более бурными рыданиями, но мальчик вдруг остановился и подставил лицо дождю.

— Женька, ты что? — удивилась Аня и тоже остановилась, смахивая рукой воду с лица.

— Анька, это же так здорово, — воскликнул он, — дождь — это здорово!

Да, это было здорово, потому что дождь вымыл страх из Женькиного сердца. В одно мгновение. Мальчик это почувствовал. Хотя, может, это сделал не только дождь? Может, все случилось потому, что рядом была сестра? Потому что она крепко держала его за руку и он знал, что все будет хорошо? Да, все будет хорошо, потому что его сестра не такая, как все.