Курортный роман - Татьяна Герцик

Она счастливо улыбнулась во весь рот, сверкнув ровными белыми зубками, не прерывая, впрочем, процесс жевания.

– Вот спасибочки, хоть один поинтересовался моим самочувствием! Здоровье у меня отменное, чего и вам желаю. Сам знаешь, что медсестер регулярно проверяют на предмет самых разных заболеваний. В нашем санатории эту процедуру вообще проводят каждый квартал. Тоска, но полезно. А что касается хорошего аппетита, то это у меня наследственное. Мы в семье все любим хорошо покушать, а толстых, заметь, нет! Потому что работаем тоже хорошо! Энергию тратим! В отличие от некоторых, которые не умеют ни работать, ни поесть! – и она с намеком обвела крупную фигуру гостя ехидным взглядом.

Яков перевел возмущенный взгляд на хозяина.

– И как только вы выдерживаете подобных гостей? Она одна все ваши припасы уничтожит!

Генрих Иванович усмехнулся, показав прокуренные желтоватые зубы.

– Пусть лучше ест, чем болтает! Это у нее еще почище получается! А провиант она отрабатывает, не сомневайтесь! Работает она тоже как лошадь!

Вера с робкой надеждой пробормотала:

– Что ж, будем надеяться, что это был комплимент. – Посмотрела на небритые лица мужчин и довольно заметила: – Как мне нравится щетина! Это так сексуально! – Яков невольно провел рукой по колючей щеке и поморщился.

Мальчишки звонко прыснули в кулаки, отчим неодобрительно покачал головой, строго погрозив болтушке корявым пальцем, а мать недовольно осадила:

– Ну и балаболка же ты! Постыдись маленько!

Вера состроила невинно-озадаченную физиономию и потянулась за очередным пирожком с малиной. Яков, неотрывно следивший за каждым ее жестом, прокомментировал:

– Седьмой!

Она согласно кивнула.

– Верно! Счастливое число! Я всегда ем по семь штук, чтобы счастья хватило на целый день!

Яков с нескрываемой неприязнью выслушал ее явно провоцирующее на продолжение спора признание, и отодвинул от себя тарелку, ничего по этому поводу не сказав, хоть и очень хотелось. Он-то давно наелся и не мог понять, как можно впихнуть в себя такое непотребное количество пищи.

Гости поднялись. Еще раз выслушав искреннюю благодарность за спасение девочки, стали прощаться. Вера с откровенной надеждой смотрела на Якова, ожидая малейшего намека на продолжение знакомства, но не дождалась. Он попрощался со всеми, равнодушно махнул ей рукой и сел в машину.

Юрий тоже простился со всеми членами семейства, поцеловал Машу в щечку и велел больше никуда без спросу не ходить. Дашу целовать не стал, только кивнул, напомнив:

– Помни, мы договорились!

Она молча посмотрела на него. Он увидел в её глазах смятение и еще что-то, чему названия не знал.

Они уехали, но на вьющейся по косогору грунтовой дороге еще долго был виден серебристый джип с сидящей на заднем сидении огромной черной собакой.

После завтрака мужская часть семьи собралась на покос. Генрих Иванович выгнал из сарая мини-трактор с установленной на нем сенокосилкой, рассчитывая управиться с покосом за неделю, если постоит вёдро. Трава созрела, и, пока держится такая жара, метать зароды можно будет дней через десять. Уселись все втроем на сиденье и под громкое тарахтенье укали на луг.

Мать ушла в дом варить обед, а девушки стали убирать со стола.

Вера радостно доложила:

– Видела, как я запала в душу этому субчику-голубчику? Теперь спать не сможет, поскольку я ему без перерыва буду сниться! В кошмарных снах!

Даша улыбнулась. Вера не любила афронтов. И правильно! Чего киснуть из-за того, что понравившийся парень замечать её не хочет! Вера, догадавшись, о чем думает подруга, лукаво подмигнула:

– В конце концов, если он меня не оценил, это его проблемы, а не мои! – и завлекательно провела руками по пышной груди.

Даша засмеялась.

– А вот это ему надо было демонстрировать, а не мне!

Вера сморщилась.

– Это чтобы он от ужаса в обморок грохнулся, что ли? И потом в чувство его приводить, профессионализм демонстрировать?! Да он от одного моего взгляда холодным потом покрывался! Боялся, наверное, что приставать начну к бедняжечке!

Даша покачала головой, не соглашаясь, но и не протестуя. Окликнула играющую в песочнице Машу, и они пошли в огород обирать гусениц с капусты.

Юрий быстро, но аккуратно ведя машину, небрежно, как бы между прочим, поинтересовался, пристально глядя на дорогу:

– Ну, как тебе семейка?

Яков, нерадостно рассматривающий вчерашнюю газету, которую подобрал с полу машины, нехотя откликнулся:

– Тебя вся твоя будущая родня интересует, или кто-то конкретно?

Юрий покосился на вальяжно развалившегося на сидении друга.

– Почему ты решил, что это моя будущая родня?

Яков пренебрежительно скривил крупный рот.

– Не прикидывался бы уж! Даже если бы меня не было на твоем тридцатилетии, где я собственными ушами слышал твои слова про невесту, я бы и сам сразу догадался, стоило посмотреть на тебя рядом с Дашей. Ты же её при всех проглотить готов, такое на твоей морде, уж извини, оголодавшее выражение. А семья что? Нормальная русская крестьянская семья. Муж – хозяин, на нем все держится. Ты, кстати, заметил, какой порядок кругом? Сразу видно, что не пьет. Как говорят, справный хозяин. И Даша недурна, кто же спорит. Радуйся, что я верный друг и на чужих невест, так же как и на жен, не зарюсь, как бы они не были хороши!

Юрий только головой покрутил на его откровенную речь.

– А как тебе её подружка Вера? Она, по-моему, неплохо тебе глазки строила. И по фактуре как раз для тебя. Не задавишь.

Яков брезгливо передернулся.

– Да Боже упаси! Вся моя зарплата на ее прокорм уйдет. Это же гусеница какая-то, жует всё подряд без перерыва. А уж как языком мелет! Как мельница при хорошем ветре. Так и вовсе в муку можно превратиться. Перемелет! Боюсь, как бы она мой телефон не узнала, и названивать мне не начала. Знавал я уже таких! – сердито рявкнул, как будто говорил с самой виновницей раздражения: – Не терплю приставал!

Юрий отрицательно повел небритым подбородком и с интересом взглянул на обычно флегматичного друга.

– Не будет она ни у кого ничего выпытывать. И названивать не станет, даже если ты сам ей номер телефона дашь и умолять будешь, чтобы звонила. Она девица гордая и считает, что парни сами должны за девушками ухаживать, а не наоборот. Она это называет традиционной ориентацией.

Собеседник громко хрюкнул, понимая, что так выразиться в силу специфики характера могла только Веруня, но, поскольку сильно сомневался в истинности сказанного, замолчал. Молчал и Юрий. Через час подъехали к дому Якова. Юрий притормозил у подъезда и крепко пожал ему руку.

– Спасибо, друг! Если бы не ты, не знаю, чем бы закончилась эта история…