Пари на красавицу - Ирина Муравская

— Точно? У нас большой выбор сиропов. Пробовали кофе с миндалём и мятой?

— Нет.

— Хотите, принесу? За счёт заведения.

С каких это пор в кафешках бесплатно напитки раздают? Озадаченно перевожу взгляд девушку и только тогда до меня доходит, что со мной, бл***, флиртуют. Причём прям напропалую. Вон и пуговка расстёгнута, и грудь выпячена, и губы как могут искусывают. Оху***. Со мной заигрывают, а я в упор не вдупляю. Ни-и-ихрена себе. Это что-то новое.

— Ничего не нужно и ничего я не хочу. Ты только не обижайся, но… Вот же сука патловолосая! — в мозгу коротит, когда замечаю, как эта гнида утягивает Мальвину в закуток. Знаем мы для чего это обычно делается! И хрена лысого я ему позволю её коснуться!

Отпихиваю официантку и в состоянии отключенного за ненадобностью мозга иду за ними с единственной конкретной целью: "убивать".

— Праша, я тут хотел тебя спросить… — на подходе слышу неуверенный голос Вольта. Не иначе, как в чувствах собрался признаваться. Так ломаются только в этом случае.

— О чём? — слышу второй голос, по которому понятно, что не для меня одного всё очевидно. Ничё, ничё, Покровская. Супермен уже летит на помощь. И я даже, в отличие от него, надел трусы под штаны!

— Да, — появляюсь из-за угла, заставляя от удивления подскочить обоих. — О чём ты там хотел спросить?

Мальвина

Воу, воу, воу! Полегче! Воронцов-то тут откуда взялся??? Я его уже и не чаяла лицезреть. И Илья как бы тоже. Непросто ж так он битую половину вечера выспрашивает у меня подробности: дескать, что у меня с Глебом, в каких отношениях я с ним. А я, блин, ни в зуб ногой, ни в глаз пальцем. Понятия не имею: что у меня с ним и как. Я давно запуталась в артхаусе наших недоотношений.

— Это приватный разговор, — замечает раздосадованный Вольт. Если бы взглядом можно было прибить, у нежданного гостя уже нарисовалась бы огромная шишка на макушке. Как в мультиках.

— Был приватный, стал общедоступный.

— Слышал что-нибудь о манерах?

Не прекращая словесных пикировок меня тихонько и как бы невзначай зажимают с обеих сторон. Справа один, слева другой. Позади стена. Класс. Мышка в мышеловке. И два кота точат коготки, готовые вонзить в мягкое мяско свои когти. Надеюсь перетягиванием каната не надумают заняться. Я хрупкая, разорвусь нафиг.

— А ты слышал, что чужих девушек трогать нельзя?

— Чужих и не трогаю. Она теперь свободная, — парирует Илья.

Вижу удивление в глазах Воронцова. А, ну да. Он же не знает, что я с Ромой рассталась.

— Свободная? — не знал, но теперь знает. У кого-то только что появился новый смысл в жизни. — Так даже лучше. Была свободная, стала занятая. Можешь идти.

Обращаются не ко мне, но попытка — не пытка.

— Ура, — пытаюсь проскочить в тесном промежутке между парнями, однако Глеб тормозит меня вытянутой ладонью, строго возвращая на место.

— Не ты. Ты, — смотрит в упор на соперника.

Никто больше не чувствует? Что-то палёным запахло. А если пожар? Почему больше никто не чешется? Аллё! Срочная эвакуация! Всем немедленно выйти из здания!

— Никуда я не уйду.

Ну всё, сгорел сарай — гори и хата.

— А давайте я уйду? — снова пытаюсь вырваться, и снова неудачно.

— Проваливай, говорю.

— С удовольствием, — третья попытка сбежать не удаётся, как и первые две.

— А то что? — объект номер один уязвлён.

— Я девочек обычно не бью, но с тобой вроде как не считается, — объект номер два откровенно накрывается на конфликт. Блин, Глеб. Ну какого чёрта?

Ну реально же мартовские коты, пережравшие валерьянки. Лбами столкнулись, шипят, выпускают когти, хвосты вспушивают. Капец. Делаем ставки, дамы и господа. Делаем ставки.

— Кого ты там назвал девочкой? — объект один доходит до кипения. Сейчас у чайника сорвёт крышечку.

— А разве не девочки носят хвостики? Если до тебя ещё не дошло — она моя, — ну всё, Воронцова понесло в невиданные дебри.

— Кто это сказал?

— Я.

— Что-то не вижу клейма.

Та-а-ак!

— Эй! А ну-ка притормозили, ловеласы недоделанные! — вклиниваюсь между ними, растопыривая руки. — Вы ничё не попутали? Я вам кто, лошадь, чтобы меня клеймить? Башкой думайте, прежде чем вякать что-то. Это касается обоих! И зарубите на сопливых носах: я своя собственная! И если я больше не в отношениях, это не значит, что стала общедоступной. Так что отвалите! Задрали. Клейтесь друг к дружке! Из вас выйдет отличная пара грёбанных эгоистов!

Душу воздух пальцами, гневно вскрикиваю и, психанув, сваливаю от них. Пошли в пень. Надоели! Откуда эта мерзкая черта в парнях: решать за других? Хоть бы один додумался поинтересоваться: а чего хочу я? Думают только о себе! Лишь бы помериться причиндалами: у кого яйца круче и пипирка длиннее. Вот пускай между собой и разбираются. Захотят поубивают, захотят — засосутся в туалете. Лишь бы отстали!

Не на это я рассчитывала, когда приглашала Воронцова. А на что рассчитывала… Да ни на что. Пригласила потому что захотела. Потому что после последней встречи меня всю таращит, словно энергетиков перепила. Хочу его видеть, хочу его слышать, хочу его касаться, хочу ему нравится…

Даже, вон, вырядилась ради него. Накрасилась, блин! Чтобы понравиться. Ещё и заставила всех фотку сделать. Чтоб он наверняка заценил, если бы так и не смог приехать. Ну не дура? Втрескавшаяся по уши дура. Блин, блин, бли-и-ин!

Глеб догоняет меня, когда я успеваю вернуться к осиротевше брошенному столу, зарезервированному за нами. Ребята танцуют, а закуска с пивасиком стынет. Креветосы, кальмары, сухарики. Ну разве не рай?

— Стой. Подожди. Подожди, говорю, — ловят меня за запястье.

— Что, уже намиловались? Когда свадьба, голубки? Ах, да. Простите. Забыла. Твоё сердце же уже занято блондинкой с ногами от ушей. Жаль. Вы были бы такой красивой парой.

Воронцова аж перекашивает.

— Тупая шутка.

— Фу на тебя. Не будь гомофобом. Сейчас в моде толерантность, слышал?

Смотрит на меня. Внимательно. Проницательно.

— Ты хоть понимаешь, что несёшь?

— Не всегда. А это что, прям обязательно-обязательно? Я просто раньше как-то не заморачивалась, — утаскиваю из миски креветку и, не щадя, откручиваю ей голову. — Почему ты здесь? У тебя же было какое-то супер-пупер важное дело на сегодня запланировано.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Веду себя, как сука. Сама слышу и вижу, но ничего не могу с собой поделать. Чисто бабская фишка.