Пари на красавицу - Ирина Муравская

— Я его отменил.

— Почему?

— Ради тебя.

О… Такими ответами он меня, блин, вечно ставит в тупик.

— И что за дело было, если не секрет? — чтобы не сталкиваться с ним взглядом расчленяю несчастную креветку дальше, дёргая её за хвост. Мамочка попалась. С икрой. Блин, даже как-то неловко. Женская солидарность и всякое такое.

— Моя помолвка.

Деликатес попадает не в то горло, вызывая приступ кашля.

— В смысле — перенёс? — хрипя, подтираю я выступившие на ресницах слёзы.

— В смысле — отменил.

В ушах начинает отбивать пульсация участившегося сердцебиения. А ещё потряхивает в накрывшем волнении.

— Что это должно значить? — на всякий случай опираюсь руками на столешницу, а то ноги как-то опасно подгибаются.

— А непонятно?

— Предпочитаю уточнять, чтобы не вводить себя в заблуждение.

— Свадьбы не будет. Мы с Дариной разбежались. Осталось сообщить об этом отцу.

Это у меня в черепной коробке сейчас салют запускается? Откуда звёздочки перед глазами?

— А как же… ваша договорённость?

— Я что-нибудь придумаю.

— Но так же неправильно… — я точно непроходимая бестолочь. Вместо того, чтобы прыгать от радости, меня подгрызает за бока совесть. Не хочу быть ответственной за возможные последствия. — А если что-то…

— Теперь мы можем с тобой, наконец, сходить на свидание? Нормальное, не дружеское? — перебивает меня его вопрос.

Он что, правда делает это всё ради того, чтобы пойти со мной на свидание? Зачем? Потому что я ему реально не безразлична? Или это такой хитрый план заставить меня развесить уши и затащить в койку?

Боже, Покровская. Ну нельзя ведь настолько во всём сомневаться! Это каким аморальным должен быть парень, чтобы спекулировать на больной матери ради разового траха??? Глеб, несомненно, редкостный засранец, но не до такой же степени…

— Да или нет? Не слышу ответа, — продолжают на меня напирать. Не люблю давление, но в данном случае оно обосновано. Имеет право.

Ну что, дурёха? Что будешь делать? Продолжать играть в недоверчивую хмурую буку или рискнёшь поверить? Ух…

— Ты верхом или на своих двоих приехал? — выбор сделан. Надеюсь, я о нём не пожалею.

— Верхом.

— Может тогда уедем?

Глеб медленно расплывается в улыбке.

— Поехали.

— Даже не спросишь, куда?

— С тобой куда угодно.

Он решил меня добить? Я и так уже как кляклая вата. Всего пару минут назад психовала, а теперь готова если не на всё, то почти на всё. Едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть ему на шею и не зацеловать. Останавливает разве что Вольт, наблюдающий за ними из другой части зала. Не хочу при нём. Это будет нечестно. И некрасиво.

Не прощаемся ни с кем и уходим по-английски. Прошу сначала заехать домой. Воронцов согласно кивает, вручая мне запасной шлем. Четверть часа спустя он уже ждёт на улице, пока я хожу в дом за рюкзаком. Домашние ещё не спят, так что приходится заливать про продолжение веселья и что буду дома к полуночи.

Наверное, сообщать, что у ворот меня ждёт недавний ухажёр сестрёнки не лучшая идея? Прикол. Только сейчас приходит шальная мыслишка: если у нас ВДРУГ что получится, будет крайне неловко знакомить своего парня с мамой. С учётом того, что они уже знакомы. Своего парня. Сразу себя одёргиваю. Рано! Слишком рано! Нечего об этом и думать.

Возвращаюсь к Глебу и прошу отвезти меня в заброшенный военный городок. С прошлого раза я не успела закончить там работу. Одной после страшилок Аники идти туда было стрёмно, а компания за это время так и не нашлась. Да и времени особо не находилось. Сегодня же всё складывается как нельзя удачно. Хотел свидание, получай. И уж прости, если оно не такое, как тебе представлялось…

Опустевшая и полуразрушенная территория выглядит настолько же удручающе, насколько завораживающе. Есть нечто волшебное в том, чтобы бродить по поросшим травой брусчатым дорожкам мимо ангаров, местного продуктового магазинчика, полуразрушенных казарм и грустных пятиэтажек со слепыми окнами и окрашенными балконами.

Какое-то особое чувство: подниматься через завалы по лестнице и заглядывать внутрь квартир, находя следы человеческого пребывания. Сломанная мебель, отклееные обои, пыльные порванные книги на грязном полу. Когда-то тут кипела жизнь: по коридорам бегали дети, на кухне варились борщи, а в спальнях свершалась любовь… А теперь от этого места осталось лишь воспоминание. Жутковато. И так интересно.

Тормозим возле длинного одноэтажного сооружения с широким арочным проёмом. Проржавевшие ворота давно растащили на металлолом. Вроде тут когда-то были гаражи для транспорта. Внутри темно, но туда нам и не надо. Разворачиваю поле деятельности снаружи, у обшарпанной стены, где с прошлого раза красуется увеличенная раза в три от реального размера часть лежащей на сгибе локтя девушки с распущенными волосами.

Рисунок изначально планировался большой, мне хотелось захватить максимальное количество места. Работа трудоёмкая, поэтому цвета много я решила не использовать. Только грунтовка, синева на заливке, и стандартные цвета для теней и контуров: чёрный, белый, серый.

Не скажу, что рисую прям офигенно, школьный учитель по изо, наоборот, всегда ворчал, что мои натюрморты заваливают не только горизонты, но и законы логики. Однако то, что сейчас на меня смотрит, а именно половина лица с большим глазом и полными губами мне очень даже нравится. Глебу тоже. Ну или же он просто решил сделать мне комплимент.

Темнеет, так что достаю портативный походный фонарь и устраиваю его на земле так, чтобы свет охватывал как можно больше стены. Надеваю респиратор с перчатками и становлюсь похожа на Дарта Вейдера. Сходства добавляет чёрный худи, который я с собой захватила. Ночи то всё ещё прохладные.

На улице тихо-тихо. В этой тишине звон встряхиваемого баллончика звучит, как грохот молота по наковальне. Обычно я надеваю наушники, но сегодня обхожусь без них. Даже без музыки погружение в процесс происходит стремительно. Начинаешь быстро забывать не только о времени, но и о том, что ты, так на минуточку, здесь не один и из вежливости неплохо было бы поддерживать беседу. Именно поэтому мне нравится рисовать без свидетелей. Не люблю я беседы.

Я думала, Глеб начнёт быстро возбухать и толком не даст мне порисовать. Мол, ты притащила меня сюда, чтобы я что? Подавал краску? Охранял тебя от бомжей и крыс? Но нет. Молчит, ни разу не окликнул. Сидит и наблюдает за процессом. Даже, кажется, успел снять его на телефон.

Заканчиваю с лицом девушки и делаю паузу на её обнажённом плече. Надо передохнуть, а то в заданном положении рука быстро устаёт.

— Ну как тебе свидание? — стягиваю перчатки и снимаю маску, под которой успело всё вспотеть. — Огонь? Хочешь продолжение?