Дом у воды - Виктория Волкова

Малышка протянула Светлане старого облезлого зайца и представила солидно:

— Это Тимка, мой любимый. Ты не смотри, что он некрасивый. Он болел много…

— Тимка, так Тимка, — охнула Света, оглядывая потрепанную игрушку. Потом вспомнила себя. Тот самый момент, когда в больнице в Гетеборге, где ей пересаживали спинной мозг, вдруг выяснилось, что плюшевого мишку Михайло Иваныча она забыла у бабушки Раи. Папа тогда придумал целый план по доставке игрушки. Почтой оказалось долго, всякие ДХЛ тогда на территории России не работали. Передавать с оказией тоже проблема. Выручил, как всегда, крестный. Заехал к бабушке, забрал пакет с плюшевым медвежонком и первым рейсом улетел в Москву. Благо билеты тогда стоили копейки. А там, в Шереметьево, с трудом упросил кого-то из экипажа передать пакет в Стокгольм. Папе пришлось на всех скоростях мчать в аэропорт Стокгольм-Арланда и всеми правдами и неправдами искать пилота с мишкой. Но зато в день операции, когда Света проснулась, ее любимый Михайло Иваныч уже восседал на тумбочке рядом с нарядной куклой.

— Он к тебе на самолете прилетел, — силясь не разреветься, объяснила мама, а папа добавил, что Михайло Иваныч — отличный пилот и сам управлял самолетом.

От нахлынувших воспоминаний Света чуть не расплакалась. Она быстро сморгнула, чтобы не испугать девочку, показывающую ей жирафа.

— А это Жорик, — радостно возвестила Олеська.

— Он тоже болел, — хмыкнул Юра, косясь на потрепанного жирафика с болтающимся на одной нитке хвостом.

— Нет, — отрезала Олеська, да еще ногой топнула. — Он лежал в нетопленной хате. Простудился и до сих пор болеет.

— Мы его полечим и Тимку, — согласилась Света, а заслышав, как по двору кто-то ходит, скосила взгляд на своего охранника.

— Юра…

Тот успел шагнуть в спаленку, когда в сени ввалились Генка и Петька.

— Выходит, теперь вы тут жить станете? — уточнил Петька, не веря, что так подфартило.

— Да, — кивнула Света. — Пока документы Олеськины не получим. Мне ребята из Зарецка помогают. Вован и Кабан. Вовка даже замуж звал. Обещал мерс подарить, а Гаранин приревновал, вот дурак-то! Братья переглянулись между собой. Если на Гаранинскую кралю положил глаз Вован, то ловить тут явно нечего. Попробуй пальцем тронь, так и сгинешь в лесочке, никто потом костей не найдет.

— А мы… это, — пробасил Генка, — зашли поздороваться. Ты теперь наша соседка, Светлана. Кричи, если помощь нужна!

— Спасибо, ребята, — поблагодарила Света, — пока к столу не зову. Еще прибрать надо да сумки разобрать.

— Еще свидимся, — разулыбались мужики и отчалили.

Света посмотрела им вслед и сокрушенно добавила:

— Я и сама молю бога, чтобы они не клюнули на наживку. Простые хорошие люди…

— Пока трезвые, — скривился Юра. — А как подопьют, тянет на подвиги. Особенно если появляется какой-нибудь начальник. Они ведомые. Наплети им с три короба, поверят.

— Жаль, если попадутся, — пробормотала Света и вместе с Олеськой уселась поближе к печи. Читать книжку. А Юра Бойко занял позицию у окна, откуда хорошо просматривался двор и дорога к лесу.

— Смотри, — окликнул он Свету через час. — Все-таки пошли.

— Может, по другим делам. Не обязательно за иконой.

— Ага, — хмыкнул Бойко. — Вон веревку взяли, топор, стремянку, еще какие-то инструменты. Да и одно ружье на двоих… Не, точно клюнули!

Он поморщился и принялся звонить Севе.

— Идут к вам, встречайте!

— Каждый момент наше сознание делает выбор, максимально лучший для нас, — прошептала Света и, отвлекая девочку, открыла томик со сказками, случайно найденный у Гаранина.

А Генка с Петькой деловито шагали по дороге, пока не скрылись в лесу.

— Такой случай еще когда представится, — убеждал брата Генка. — Сам посуди, если Гаранин поехал новую бабу встречать, то потом из дома нос не покажет. Случись что, первым примчится. А из Зарецка услышать сигнализацию не выйдет!

— А он точно туда поехал? — засомневался Петька и даже башку почесал от раздумий.

— Конечно! — отмахнулся Генка. — Я Михеичу звонил. Тот специально в окно глянул. Нет на месте машины Дергайкина. Стало быть, в Зарецк укатил. И Света сказала…

— А ей какой коленкор жить в Надиной избе? Подалась бы в Зарецк…

— Может, денег нет квартиру снимать. А хата вроде как Олеськина. Никому ничего платить не надо. Разумно.

— Хватит байки травить. Лучше подумай, как дверь открыть да икону вынести. Ты профессору сообщил в Москву?

— Конечно! Ты еще дрых. Сейчас икону прихватим, домой зайдем за рюкзаком и прямым ходом через Мореный монастырь к Вологде выйдем.

— А там что?

— Что-что! У дядьки нашего спрячем и домой вернемся. Никто и знать не будет и на нас не подумает. А профессор в Вологду подтянется.

— Ну ты и голова! — изумился Петька. — Хороший план, брат!

Они подошли к поляне, на которой стояла церковь, и осторожно глянули по сторонам. Ни души. Утрамбованная снежная площадка их особо не смутила. Больше двух недель снег не шел. Кто-то ходил, да и тот же Дергайкин на своей Ямахе раскатал пухляк.

Братья опрометью бросились к крыльцу. Сначала перерезали тонкий проводок сигнализации, а потом попробовали вскрыть дверь. Просунув тонкую металлическую пластину, умудрились сразу отжать старинный замок и вошли внутрь. Церковь поразила чистотой и тишиной. Такой кристальной и завораживающей. Когда хочется рухнуть ниц и молить господа о прощении. Каяться в грехах снова и снова. Петька истово перекрестился на икону, стоявшую в самом верху почти пустого иконостаса.

— Внизу вроде места полно, — хмыкнул Генка, махнув рукой в сторону зияющих проемов двух нижних рядов.

— Это Дергайкин постарался, — сумрачно заметил Петька. — Чтобы не уволокли.

— А нас это не остановит, — нехорошо усмехнулся брат.

— Может, не стоит, а? — промямлил Петька. — Все-таки грех большой!

— Какой там грех, — скривился Генка. — Тут она всеми забыта, случись что, никто и не узнает, что стояла в иконостасе. Вон, говорят, на Онеге церковь пацан поджег от нечего делать, за пятнадцать минут дотла выгорела.

— Ну мы же церковь трогать не станем? — насторожился Петька. — Икону заберем и все?

— Конечно, — раздраженно бросил Генка. — Мы люди честные, в разбоях и грабежах не участвуем. А церковь — достояние наше! Икона-то современная, ей цена грош в базарный день.

— Так что же на нее профессор позарился?

— Дергайкину отомстить. Он у него Маринку увел.

— А-а, я и забыл уже!

— А профессор помнит, — осклабился Генка и велел: — Давай ставь стремянку и лезь наверх, а я снизу подстрахую.