Как это женаты?! - Альбина Вишневская

Марк

  - Он – мой? – меня начинает пробирать дикая дрожь, слушать то, что я и так знаю, мне неприятно.

  - А чей? – её голос едва не срывается на крик. – Ты до сих пор не догнал? Если не Колин, как ты думал, а он не его, то чей тогда? Так, опять пауза…Ты думаешь, я ещё с кем-то была?  Да тогда ты вообще неисправимый идиот! Или…да, ладно, не думал ли ты еще тогда при знакомстве с родителями, что я беременна от Вадима?

  Прожигает насквозь, а не смотрит, я скоро превращусь в кучку пепла. Но не превращаюсь, потому что в мозгах стучит барабанной дробью: ребенок – мой. И как после всего то, что я сотворил своими руками, теперь жить дальше? И до моего феерического решения развестись Маргарита меня принимала только как секс-партнера, то теперь, спустя пять месяцев, она меня вообще на дух не переносит. И слова «на дух не переносит» это нежно сказано.

  - Оставь меня, я жутко устала, теперь, когда всем всё известно, думаю, пора и честь знать. Будет желание увидеть сына – напишешь, а я постараюсь найти время для твоего визита, поверь, прятать малыша не собираюсь. Мне мыльные сериалы уже вот, где стоят, - показывает на горло.

  - Рит, ты цела?!

  В квартиру влетает взъерошенная Оля, красная помада смазана, пальто распахнуто, а сама прерывисто дышит, словно бежала по ступенькам.

  - А то Уваров меня обманул, никаких документов у него не было, я, как узнала, что ты здесь с этим, еле вырвалась из лап доморощенного тирана. Я его едва не убила, как таракана!

  - Им нужно было поговорить наедине, - слышим ровный голос Уварова за спиной Оли, девушка от неожиданности отскакивает, но Александр хватает её за руку и вытаскивает в подъезд, захлопывая дверь.

  - Я тебе мало ввалила, изверг? Убрал от меня свои лапы, только ещё раз попробуй меня поцеловать, поцелуешься со стеной. Уйди!

Я стою с открытым ртом, Маргарита тоже хлопает ресницами, вслушиваясь в то, что творится за дверьми. Да у людей страсти, похлещи наших, будут. Я удивлен поведению Уварова, он никогда так себя не вёл с сотрудницами.

  - Забирай его и уходи, оставьте нас одних, я плохо себя чувствую.

  Она почему-то бледнеет,  срывается с места и мчится в ванную комнату, едва не сбив меня с ног. Я вжался в стену и заскрежетал зубами. Сам себе противен, что вызываю у девушки подобную реакцию организма. Дергаю ручку двери на себя и вылетаю из квартиры. Едва не сталкиваюсь с разъярённой Ольгой, которая несется с нижнего пролета вверх.

- А, наговорился? Всё узнал? Живи теперь с этим, - оскалилась, а потом кивнула на стоящего внизу Уварова, потирающего щеку, - и этого уводи, видеть вас не могу. И, кстати, завтра, на работу я не выйду, понял?!

  Это она говорит Уварову, но тот смотрит на Ольгу очень странно и говорит:

  - Только попробуй, ты знаешь, что будет.

  - Пошел, сам знаешь куда. По народному – на хрен!

  - Утром на работе, как штык. – Голос ровный, но взбешённый взгляд выдаёт чувства Уварова с потрохами.

  Он больше не участвует в дискуссии, а просто идет вниз. Меня же никто не отпускал.

  - Я не буду у вас работать, с таким, как он – не буду!

  - Что у вас случилось? – я впервые решаю просто решить не свои проблемы, а чьи-то, мне искренне жаль Ольгу, хоть она ещё та стерва.

  - Я должна ему кучу денег. А кто его просил? Я их заработала бы, рано или поздно, но они бы были. А теперь! – она едва не рычит, сжав кулачки.

  - Сколько ты ему ещё должна?

  - Осталось около пятидесяти тысяч. На этот момент я всего двадцать вернула.

  - Я поговорю с ним, постараемся решить это вопрос. А завтра на работу появись, не буди лихо пока оно тихо.