Иди к черту, Суббота! - Александра Назарова

Прошлое...

Лето плавно близилось к концу. Лиза и не заметила, как наступило первое сентября. Она переходила в девятый класс. Правда, идти в школу, да и вообще выходить из дома, у неё не было никакого желания. Она все ещё была раздавлена, с трудом скрывая от бабушки свое состояние. Лиза с трудом заставляла себя есть и подниматься с кровати. Как только девушка открывала глаза — их хотелось сразу же закрыть и никогда не просыпаться. А ещё хотелось забыть все, что связано с Максимом, забыть тот день, как она себе и обещала. Но получалось плохо. Ей все ещё было больно. Под сердцем будто образовался камень, который своей тяжестью сдавливал грудную клетку. Не давал вдохнуть полной грудью и каждую минуту напоминал о себе.

Тоска по Субботину смешалась с ненавистью к нему же. Перед глазами то и дело появлялось его лицо, его широкая улыбка. А иногда, когда Лиза все же выходила на улицу, ей казалось, что она слышит его смех. Но потом все хорошее сменялось плохим. Вместо лучезарной улыбки появлялся холодный взгляд. И тогда девушка с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Она не понимала, что произошло, не понимала, в чем её вина. И от этого становилось совсем плохо. Максим поступил несправедливо по отношению к ней. Но она продолжала скучать по нему, не до конца осознавая, что все кончено.

Первое сентября, как обычно, прошло шумно. С толпами школьников, выстроившихся кучками на школьном дворе, с хорошо поставленной речью директора, со смехом и громкими разговорами. Лиза стояла в стороне от одноклассников, не слыша ни школьного гимна, ни звона колокольчика в руках первоклашки. Она будто находилась в своей реальности, где вечно темно и уныло.

Девушка не сразу заметила, что одноклассники смотрят в её сторону совсем не дружелюбно. Даже школьная подруга — Даша Васильева, которая жила на другом конце города, не подошла к ней поздороваться. Она стояла в стороне, периодически кидая на Лизу недоуменные взгляды. Она будто знала какую -то тайну, но не решалась спросить. Раньше Черешневу это насторожило бы, но сейчас ей было откровенно плевать. Она даже радовалась этому — разговаривать не хотелось. Ни с кем.

Однако, когда перед классным часом девятый «А» собрался в школьном кабинете, на Лизу все же обратили внимание. Наташа зашла последней в кабинет, громко цокая каблуками лакированных туфель. Она была одета в белую блузку, расстегнутую на пару верхних пуговиц и расклешенную черную юбку, из-под которой виднелась кружевная резинка чулков, позаимствованных у старшей сестры.

Наташа деловито оглядела одноклассников и отыскала взглядом Лизу. Она, поставив свою сумку на парту, что-то доставала из неё. Хмыкнув, девушка откинула вьющиеся волосы на спину и уверенно направилась в сторону одноклассницы. Одним лёгким движением Наташа скинула её сумку с парты и прошла мимо, с победным видом остановившись возле своих подружек. По кабинету пронёсся одобрительный гул.

Черешнева невозмутимо подняла свою сумку, достала из нее телефон, посмотрела на время и, выпрямив спину, уставилась на темно-зелёную доску с белой надписью «Классный час». Лизе не было никакого дела до выходок Наташи, но что-то ей подсказывало, что это только начало. И она оказалась права.

Весь классный час в Черешневу летели колпачки от ручек и скомканные тетрадные листы, за спиной слышались тихие смешки и перешептывания. Классный руководитель делала замечания подросткам, но лишь ради приличия. Её не особо волновало то, что происходило в классе.

А за несколько минут до звонка на Лизину парту приземлилась записка. Помедлив, девушка развернула её и быстро прочитала.

«Мы отомстим тебе за Макса. Г отовься к сладкой жизни, сучка»

Щеки Черешневой вспыхнули. Скомкав записку, она откинула её подальше, будто это был не тетрадный лист, а ядовитая змея. Впрочем, волнение быстро испарилось. Лизе снова стало плевать. Пусть делают, что хотят.