Доля ангелов - Марьяна Брай

— Долина кого? — Дин смотрел то на меня, то на него, аккуратно принимая мешки.

— Все расскажу днем. Где лучше собраться, Карл? — я по земле пыталась волочить мешки, но Дин отбирал их, отталкивая меня.

— Идите поешьте, и спать надо всем. Сейчас мы это разольем по формам, замочим в реке котлы. Утром надо новую порцию ставить, иначе, сок начнет бродить. Ночью прохладно — перестоит еще, а вот днем он нагреется даже в сарае, — Дин стал каким-то взрослым, самостоятельным, он начал схватывать все просто на лету.

Мы с Карлом клевали носом и жевали рыбу — благо, ее было много, и можно было не есть кашу, чтобы наесться. Дин и Шатиль разливали мармелад по формам, но их не хватило, и они вынесли из дома все миски, а потом начали просто выкладывать массу на листы — получалась смешная горка.

— Дин, ты молодец, ты просто гений, вот такими горками можно тоже продавать.

— Да что я, это все Шатиль. Когда мы привезли виноград, она сразу собрала со всех домов свободные котлы, и мы начали мять виноград, потом сразу процедили через ткани — кучу раз прополаскивали в реке, а то забивались. Первые котлы поставили, и снова начали мять. Так вот, на утро у нас есть что ставить на огонь. А в это время мы сомнем следующий, — теперь я видела точно, что мальчик мой — умница.

Я засыпала без ног и без рук, сквозь сон слыша, как дети перешептываются, унося котлы к реке. Потом Дин ушел провожать девушку домой. Как он пролазил в шалаш я уже не услышала.

Проснулась только к обеду. Коза, слава Богу, не орала, значит, кто-то подоил. Мерно скрипели жернова нашей мялки — мнут виноград. И костер трещит, значит, Дин поставил сок вариться. Я пощупала его место — его не было. Пора переезжать в дом. Пол высох. Я запланировала вечером сшить несколько тапочек — простых шлепанцев из войлока, чтобы не марать пол, и ногам было тепло. Нужно только приучить всех разуваться. Две пары нам нужны сразу.

— Как спала, Лора? — Шатиль помешивала в котлах на костре. Видимо, варила уже часа три.

— Спасибо, девочка моя, что вы такие тихие. Я отлично выспалась, и готова продолжать наши дела. Я привезла вашей семье и нашей влюбленной паре кое-что за работу, — я вошла в дом, где на полку сразу у входа положила мешок с продуктами, ткани и швейные принадлежности.

Я купила для них посуду, ножи, ложки и несколько видов круп, сахар, однотонной ткани на одежду, нитки и иголки, ножницы. Подозвала Дина, который мял виноград, и попросила его отнести все это в дом Шатиль, что сейчас достраивался — оставалась крыша, которую купить они не смели — просить черепицу у гончара было не под что.

— Дин, зайди к гончару, пусть посмотрит дом Шатиль, и выделит черепицы, сколько нужно. А ты с ним вместе пойдешь и соберешь ее. Сможешь? — как я ни старалась говорить тихо, Шатиль услышала. Я поняла это по тому, что она перестала мешать палкой в котле.

— Лора, у нас сейчас нет денег, чтобы все это оплатить, не нужно ничего нам давать! — она шла ко мне, и Дин, боясь, что Шати переубедит меня, поторопился убежать по заданному мной маршруту.

— Шатиль, собирали урожай мы вместе, твои родители, Нарита и Стоут, и ты помогали нам со строительством дома, сейчас мы вместе делаем этот гребанный мармелад, первую партию которого мы вчера продали. Я хочу, чтобы вы думали о том, чтобы быстрее у нас у всех появились средства, а не о том, где спрятаться, как только пойдут дожди, — я понимала, что, начав говорить спокойно, я вдруг стала повышать голос, и девушка несколько опешила. Я взяла ее за руку, и сбавила обороты: — Шати, дорогая моя, теперь мы все варимся в одном котле, вот как эти ягоды, хоть и были сначала на разных ветках. Сейчас они все вместе — мармелад. Так и мы, чтобы стать чем-то полезным, чем-то хорошим, мы должны быть все вместе.

— Я тебя поняла, хорошо. Мои родители могут не принять эту помощь, но она нам нужна. Я знаю, как сильно она нам нужна, — она смотрела на меня как побитый щенок.

— Значит, я сейчас сама пойду к ним, и поговорю. Не беспокойся, мешай в котлах, и смотри, чтобы огонь не становился сильнее — это очень важно, — я сжала ее ладонь, осторожно поцеловала в щеку, и отправилась к ней в дом.

Через час мои доводы были услышаны. Нам пришлось попить чаю, а потом снова и снова я говорила, что они мне ничего не должны. Они должны только одно — трудиться, как и все, и верить, что все будет хорошо. За этим занятием нас застал Карл, который искал меня, чтобы сказать, что люди уже собираются возле его дома — там большая поляна.

Я пошла домой, попросила Шати порезать четыре кирпичика мармелада, что они сварили вчера. Мы положили наши мармеладки в корзинку, застлав дно виноградными листьями. Я достала бумаги. В одной было написано, что все наши земли теперь называются иначе, а во второй, что я теперь была старостой двух деревень. И с этим набором мы выдвинулись на собрание. Карл, как я его и попросила, кипятил большой котел на поляне. Как закипит, он заварит чай, и ребятишки из каждого дома сбегают за кружками.

Людей собралось много. Я некоторых не видела и не знала. Очень странно, ведь лето, и они не старые. Люди были серые, и видно, идти вовсе не хотели. Чего уж им сказал Карл, чтобы они собрались здесь все, можно не спрашивать. Но дело он свое знает и его боятся — пусть так пока. Главное — работает.

Я вышла к дому Карла и повернулась лицом к народу. Карл сидел рядом с костром и заваривал травки в котел, который снял, и установил на доску, что лежала прямо на полу. Рядом с котлом я поставила корзинку с мармеладом, накрытую салфеткой. Выдохнула и начала:

— Я знаю, что вы считаете меня девчонкой, считаете меня новенькой и считаете меня выскочкой. Но, я хочу, чтобы у вас была другая жизнь — хорошая жизнь. Чтобы вы не боялись зимы, не боялись умереть от голода. И я могу вам