Призрачный рай - Mila Moon

Я прошел в комнату и стал натягивать вещи, которые аккуратно висели на спинке стула.

— Ливия, никто тебя не уволит.

— Если еще раз кто-то увидит нас, уволит, — мрачно ответила колючка. — Между нами ничего нет, а твое присутствие в моем номере натолкнет на неправильные мысли.

— А если ты находишься в моем номере? Мы разве не можем заниматься чем-то непристойным? — хмыкнул я, надевая футболку, и мельком посмотрел на нее.

— Я просто не хочу, чтобы у меня были снова проблемы, — пожала Ливия плечами и отвела взгляд в сторону.

— У тебя их не будет, — я сделал паузу, опустил глаза на пижамку, и улыбнулся. — Переодевайся и заходи ко мне, прогуляемся.

Колючка хотела возразить, но я прервал ее и настойчиво повторил:

— Просто прогулка, никаких «но».

Когда я зашел в свой номер, сразу же ворвались друзья и налетели с вопросами.

— Чувак, это вообще-то кидалово! — кричал громче всех Шем. — Телефон отключен, тебя нет. Мы выглядели, как дебилы, твою мать!

Пока я старательно отбивался от вопросов, потому что о концерте матери не хотел говорить, речь зашла о споре и Ливии.

— Знаете, где я нашел этого Ромео? — заржал Шем, показывая на меня большим пальцем. — У Джульетты.

Я цыкнул и грубо бросил:

— Я же объяснил, что зашел к ней с утра.

— В одних трусах? — не отвязывался драммер.

— Какая нахер разница? Хоть и без трусов, тебя *бет?

— Кажется, кто-то забыл, что говорил о дупле, — ухмыльнулся Райт.

— Вы о чем? — оглядел непонимающе всех Син.

— Этот герой-любовник поспорил, что залезет в трусики к дерзкой уборщице за месяц, — плотоядно улыбнулся Шем, косясь в мою сторону. — Но у нее трусы с шипами и с сотней замков, что даже Оззи не пробрался туда.

— Да ладно, — хмыкнул Эванс, кивая на меня. — Не та уже хватка, чувак.

Шем с Райтом подхватили, распаляя внутри гнев. Я терял терпение и на эмоциях выпалил:

— Бля, я не сплю с девственницами, ясно? — резко встал и развел руками. — Нам жить в гребаном отеле еще несколько месяцев, не хочу проблем. Так что, отвалите с *баным спором.

Смеха и веселости как не бывало. Райт присвистнул, а Шем задумчиво почесал лоб.

— Может, она тебе просто понравилась? — хмыкнул Син, встречая мой недовольный взгляд.

— Может, вы пойдете нахер со своими тупыми предположениями? — все больше раздражался я, жалея, что вообще открыл чертову дверь. Надо было слушать Ливию, избежал бы головомойки.

Когда я с горем пополам выпихнул друзей-идиотов за дверь, пообещав попойку в клубе за свое отсутствие, рухнул на кровать с Телекастером в руках. Я бездумно наигрывал какие-то аккорды песен в ожидании Ливии, пока комнату не заполнил голос вокалиста группы Sex Pistols Джонни Роттена. Отложил гитару и потянулся к телефону, не обращая внимания на незнакомый номер. Я думал, что это звонит колючка, но ошибся. Все внутри похолодело, когда из динамика раздалось:

— Здравствуй, Габриэль.

Глава 23. Иногда бывает слишком поздно

Ты любишь меня, ты ненавидишь меня, ты целуешь меня, ты разрушаешь меня, ты поднял меня ввысь лишь затем, чтобы увидеть, как я падаю. Что бы ты ни говорил — я не отличала правду и ложь.

Papa Roach feat. In This Moment «Gravity»

Ливия

После того, как дверь за Оззи закрылась, я на ватных ногах вернулась в комнату и прижалась спиной к кровати, сделав глубокий выдох. Казалось, вместе с ним и груз с плеч испарился, но это всего лишь заблуждение. У меня стало на одну проблему больше. То, чего я так боялась, отрицала, произошло — я влюбилась в этого непутевого олуха. Вчерашняя ночь, разговор и произошедшее перевернули во мне все вверх дном. Я не могла успокоить внутреннюю войну, утихомирить сердцебиение, когда он смотрел на меня, находился рядом. В моих венах вместо крови бежала расплавленная лава. Его брошенный взгляд в мою сторону, чувственный голос, обезоруживающая улыбка оказывали сильное влияние. Я сдавалась, смущалась, превращалась в маленькую глупышку. Так сложно было не выдать себя и не показаться влюбленной дурой, потому что… Со сколькими он просто играл и выкидывал? Разве я хотела оказаться в их числе? Почему мое сердце выбрало его, когда разум кричал: «Не надо! Остановись! Не обжигайся!»

«Может, это плод моего воображения? Я просто поддалась эмоциям и ситуации, — лихорадочно думала я, схватившись за голову. — Не стоило лезть с поцелуями. Я подписала себе смертный приговор».

Хотя, кому я вру. Рядом с ним я оживала, страхи, тревоги, опасения уходили прочь. Забывались проблемы, гнавшиеся по пятам. Оззи был спасительной таблеткой, которая придавала сил, уверенности, вдыхала в меня новую жизнь. Но таблетки ведь могут вызывать привыкание, и когда закончатся, что я буду делать?

«Идиот… зачем ты появился в моей жизни? Зачем я помогла тебе в тот злополучный день? Почему приперся ко мне, и я узнала, какой ты на самом деле?»

Ведь я влюбилась в человека, которому это не надо. Оззи дал ясно понять, что для него вчерашняя ночь ничего не значила. Знал ли он, как неприятно и больно было слышать его равнодушные фразы? Нет. Ведь я делала вид, что это сиюминутная слабость, которой мы оба поддались. Оззи не знал… не знал, что стер безжалостно черту и вошел в мое сердце. Он не знал, и не узнает, что проснувшись в его объятиях, я долго рассматривала лицо, взглянула на этого незнакомого раннее человека вовсе по-другому. Даже дурацкая бирюзовая мочалка теперь выглядела привлекательно, пухлые губы и загадочное созвездие на скуле. От ненависти до любви один шаг, и вчера я добровольно его совершила.

«Лучше бы между нами были перепалки, война и ненависть. Он считал меня алчной, занозой в заднице, охотницей за деньгами, а я его ужасным бабником с несносным характером».

Как будто только вчера мы орали друг на друга, а сегодня я думаю о симпатии к человеку, который никогда не будет со мной. Оззи не станет моим. Никогда. Он, как ветер: неудержимый, необузданный, своевольный.

Я решительно поднялась и направилась в ванную, замерев напротив зеркала и взглянув на свое отражение. Все та же, только глаза, словно стали ярче и выразительнее. «Тебе мерещится, Лив». Взгляд переместился на губы, а в голове вихрем пронеслась фраза и образ Оззи: «Спасибо, Ливия». Помотала головой, избавляясь от непрошеных мыслей, будто от чумы, и быстро привела себя в