Роковая Роксана - Ната Лакомка

- Чего он хотел от вас? – спросил граф. – Он поранил вас ножом, но мне кажется, убивать не собирался?

- Нет, не собирался… С ножом получилось нечаянно. Он хотел разрезать платье, я сопротивлялась…

- И при чём тут ваша сестра?

- Стелла пропала из дома, господин Эверетт любезно меня обманул, чтобы заманить в мастерскую, - я вкратце рассказала, что произошло. - И ещё… я думаю, это он написал те письма.

- Почему? – граф чуть нахмурился.

- Фразу – «я сохраню вашу красоту», я слышала именно от него. Что, если это он причастен… к гибели моих женихов? – я так и не смогла произнести «убийствам». – И птица – его рук дело, скорее всего. Там, на маскараде, он предупреждал, чтобы я держалась подальше от вас.

- Он глупец, но вряд ли убийца, - Бранчефорте покачал головой. – Нет, не думаю, что это он. Когда были убиты ваши женихи, Роксана, - он встал, прошёлся по комнате к столу и достал из ящика письменные принадлежности, - в то время Эверетт находился в столице и сомневаюсь, что знал о вас.

- Да, возможно… - прошептала я, вспоминая, как художник говорил «приехал в Солимар за красотой природы, а увидел вас».

- К тому же, ему не было необходимости писать вам, - продолжал граф, открывая чернильницу и придавливая лист бумаги пресс-папье. – Он видел вас почти каждый день. Наедине. Во время позирования. Легче было сказать это вам лично.

- Возможно, - нехотя произнесла я. – А возможно, он уже давно бывал в Солимаре. Просто вы не знаете. Вы же не всё знаете, верно?

Граф сделал неопределённый жест рукой.

- И сказать в письме всегда проще, - продолжала я, - чем сказать словами.

- Но вы говорили, в письме упоминалось о развалинах? – граф приставил к столу стул и предложил мне пересесть на него. – Зачем Эверетту было заманивать вас в развалины? Легче было заманить в мастерскую, как он сделал сегодня.

- Ладно, с этим можно разобраться потом, - неловко придерживая платье, я села за стол, и граф обмакнул перо в чернила. – Сейчас надо найти мою сестру… Она пропала, ушла из дома никому ничего не сказав. Я боюсь, за неё…

- Пошла прогуляться, только и всего, - Бранчефорте вложил перо мне в руку, и я машинально сжала пальцы.

- Нет, всё не так просто, - поколебавшись, я открыла ему эту тайну: - Она поссорилась с женихом во время маскарада. Настаивает на расторжении помолвки, говорит, что так лучше, но я вижу, что Стелла страдает…

- Не удивлён, - заявил граф.

- Почему? – поразилась я. – Харальд вам что-то рассказывал об этом? Что произошло?

Королевский эмиссар наклонился, оперевшись о столешницу, и заглянул мне в лицо:

- Странно, что вы при всём своём уме и наблюдательности не рассмотрели, что творится у вас под носом, - сказал он и вдруг легонько щёлкнул меня по носу.

- Вы что?.. – я была потрясена не меньше, чем когда Эверетт начал срывать с меня платье. – Вы что себе позволяете?

Рука моя дрогнула, и с пера сорвалась клякса, шлёпнувшись на бумагу некрасивым пятном.

- Могу много чего себе позволить, - ответил граф. – Но вот смотрю на вас – и понять не могу. Что вы за девушка, Роксана? Сводите с ума, проворачиваете аферу со скандальными статьями, а сами так наивны…

- Да о чём вы?! – рассердилась я, бросая перо.

Граф усмехнулся и выпрямился, отойдя к окну.

Теперь солнечный свет бил ему в спину, и я видела только чётко очерченный силуэт в тёмной раме окна.

- А вы не поняли, - медленно произнёс Бранчефорте, - что этот великовозрастный идиот Харальд Хэмфри влюблён в вас по пёрышки треуголки? Как я понимаю, он решил жениться на вашей сестре, чтобы быть ближе к вам. Скорее всего, надеялся, что если вы останетесь старой девой, то вам придётся жить в его доме.

- Что за несусветная глупость? – еле выговорила я.

Харальд... Добряк и весельчак Харальд, который так нежно относится к Стелле? Который всё время держит её за руку, пытается угадать любое желание?.. Нет, невозможно!

- Абсолютнейшая глупость, - поддакнул граф. – Если бы я был одержим женщиной, то никогда не посмотрел бы на её сестру.

- При чем тут это?! – воскликнула я. – Харальд хороший, честный, добрый молодой человек! Он никогда ни словом, ни взглядом не давал мне понять, что испытывает ко мне что-то кроме дружеской привязанности. Признайтесь, вы наговариваете на него!

- Я? Наговариваю? – Бранчефорте хмыкнул самым оскорбительным образом. - Даже ваша сестра, которая не отличается особым умом, догадалась, в чем дело. «Хороший молодой человек» так расстроился, когда я объявил о свадьбе с вами, что чуть не заплакал. На его месте я бы не слезу пускал, а действовал.

- Да что вы себе позволяете… - начала я, обидевшись за Стеллу.

- Я бы действовал, - повторил граф, вскинув голову и глядя на меня в упор.

Теперь свет падал ему на лицо – сбоку и сверху, и я увидела, что даже солнечные лучи не смогли проникнуть в глубину его глаз, так и оставив их тёмными, блестящими, но непрозрачными…

- Я бы вцепился в свою любовь намертво, - продолжал граф, и его голос прозвучал почти угрожающе. – Вцепился так, что никакие ведьмы, никакие проклятия, никакие силы небесные не смогли бы меня от неё оторвать.

Чёрные глаза опасно блеснули, и я снова вспомнила ягоды ежевики после грозы. Блестящие, тёмные… Ежевику когда-то считали колдовским растением… Малиной ведьм…

И этот взгляд… здесь и сейчас… Я задрожала сильнее, чем когда оказалась запертой в мастерской Эверетта… И это была совсем другая дрожь. Это был не страх. Совсем нет. Это была… страсть?..

А что произойдёт, если я опущу руки, и разрезанный корсаж попросту свалится? Что тогда сделает мужчина, который стоит у окна и смотрит на меня так, будто любовь, в которую он желает схватить и не отпускать – это я?..

Усилием воли я заставила себя опомниться.

Но нет, такого не может быть. Для господина эмиссара Роковая Роксана всего лишь досадная помеха спокойной жизни в королевстве. Та, из-за которой в Солимаре началась всякая чертовщина… Которая не желает сидеть дома, когда ей приказывают…