Сыночек в награду. Подари мне любовь - Вероника Лесневская

Мне становится не по себе от такого пристального внимания. Так что я вздыхаю с облегчением, когда мы, наконец, прощаемся.

– Адам будто призрака во мне увидел, – нервно смеюсь я, пытаясь сбросить напряжение, но оно лишь повышается.

Тимур подозрительно отводит глаза, потирает подбородок и сводит брови, будто подбирая слова, чтобы успокоить меня. Или, наконец, объяснить все? Ведь Адам не первый, кто реагирует на меня так странно.

– Скорее всего, обознался, – не глядя на меня, бросает дежурную отговорку Вулканов.

Не готов рассказать, в чем дело. Я терпеливая, подожду. Или выясню сама.

– Я уже начала думать, что у меня с внешним видом что-то не так, – из последних сил пытаюсь создать иллюзию непринужденной беседы.

– Ева, ты всегда выглядишь прекрасно.

От скупого комплимента, сказанного спокойным, уверенным тоном, мне почему-то становится жарко. Лихорадочно думаю, как исправить неловкую ситуацию.

– Ты сегодня тоже неплох, – выпаливаю честно. И закусываю щеку изнутри, ругая себя за импульсивные слова.

Однако босс не злится. Наоборот, прищуривается и тянет уголки губ вверх. Он будто заново учится улыбаться, и с каждым днем у него получается все лучше и естественнее.

– Уже не так похож на лешего? – находит в себе силы пошутить.

Хихикаю, невольно окинув взглядом огромного мужчину. Он по-прежнему выглядит и ведет себя, как медведь, но потихоньку выходит из зимней спячки. Начинает следить за собой.

Не убрал, но все-таки облагородил бороду. Наутро после нашего разговора. Он был уверен, что я не заметила, но я слишком внимательна к деталям. И, признаться, мне нравится так. Не хочу, чтобы он сбривал полностью. Борода придает Тимуру особый шарм. Делает его именно тем «благородным дикарем», коим он и является.

Машинально протягиваю руку и касаюсь пальчиками его воротника, бережно поправляя. Сегодня на боссе серая рубашка вместо привычной черной футболки. Слабое, но все-таки просветление. И темно-синие джинсы. Еще один знак, что Тимур впускает в свою жизнь новые оттенки. Осторожно, с опаской. И так, чтобы я ничего не заподозрила.

– Разве изменилось что-то?

Я подыгрываю, словно приручаю зверя. Одно неверное действие – и все придется начинать с нуля. А время не на нашей стороне. Тимур и так уже потерял много лет жизни. Казалось бы, меня не должен волновать этот суровый, надломленный и чужой мужчина, но… Я почему-то не хочу терять его.

Пригладив воротник, собираюсь убрать руку, но Тимур вдруг накрывает ее своей. Прижимает к своей груди. И я чувствую под ладонью гулкий стук каменного медвежьего сердца.

– Изменилось, – неожиданно выдыхает Тимур. – Что-то… – дублирует мою фразу, но не уточняет, что имеет в виду.

Не вырываюсь. Наоборот, застываю. Останавливаю время, ловлю момент, пропуская его через себя. Прислушиваюсь к биению, оживленному и ускоряющемуся с каждой секундой. Словно своим прикосновением завожу проржавевший мотор.

– Тогда я рада. Ведь это значит, что ты все-таки поможешь мне с автобизнесом, – играю словами, манипулируя его благородными чувствами. Дикарь не оставит в беде, когда знает, что в нем остро нуждаются. – Мне теперь гораздо спокойнее.

Запрокинув голову, смело заглядываю в зеленые омуты, которые внезапно превращаются в бурное море. Накрывают меня волнами, утаскивая на дно. Тимур, наклонившись, неотрывно рассматривает меня, будто любуется.

– Ты зря боишься и недооцениваешь себя. Ты талантливая, – кивает в сторону минивэна.

– На одном таланте в мире бизнеса далеко не уехать, – пожимаю плечами.

Между нами больше нет неловкости. Невидимые стены пали, когда Вулканов сам позволил этому случиться. Впустил меня. И я ощущаю себя лодкой, угодившей в шторм. Меня качает, лупит водой, разносит в щепки. Это пугает и в то же время будоражит кровь.

С Игорем я никогда не испытывала столь противоречивых эмоций. Целый спектр, с которым я не знаю, как справиться.

Поддаваться нельзя, но бороться бессмысленно.

Лодка в открытом море.

– Согласен, – коротко отрезает Вулканов. – Но ты больше не одна и всегда можешь на меня рассчитывать.

Сердце стучит все отчетливее. И я уже не различаю, принадлежит оно Тимуру или мне. А может, одно на двоих?

– Слишком тихо, – вздрогнув, с трудом разрываю зрительный контакт. Вслушиваюсь в звуки, которые должны доноситься из подсобки. Но ничего не различаю.

– Конечно, такое шумное семейство с тройняшками уехало. После них придется привыкать к тишине, – усмехается Вулканов. И крепче сжимает мою руку, будто приватизировал и сделал меня своей собственностью. Он так и будет забирать меня по частям?

– Нет-нет, я о другом, – качаю головой и озираюсь. – Владик притих. А это плохой знак, поверь мне, – объясняю, когда босс хмыкает неопределенно. – Значит, ураганчик что-то задумал. Или уже натворил.

Глава 36

Тимур

Неохотно отпускаю руку Евы и чувствую опустошение, когда она отстраняется от меня. Всматриваюсь в задумчивое лицо, наблюдаю, как хмурятся тонкие брови, ловлю нервно бегающий взгляд. Слегка улыбаюсь.

Не похожа Ева ни на кого, она индивидуальна в каждом своем проявлении. Плавность движений, мягкость жестов, гипнотизирующая мелодичность голоса, топленый мед карих глаз, хрупкость красивого тела и необъяснимая сила духа – все это делает ее особенной.

Не прав был сегодня Адам, узнав в ней двойника моей жены. Не прав был Влад, едва не получив сердечный приступ при виде «призрака дочери». Не прав был я в тот день в автосалоне…

И чтобы это понять, достаточно всего лишь чуть ближе пообщаться с Евой.

Она ее полная противоположность. Во всем, даже в мелочах. Ни единого совпадения, кроме некоторых черт внешности, да и то… Нужно быть слепым или обезумевшим, как я, чтобы не отличить.

Другая.

Поэтому очень странно, что я привязываюсь к Еве все сильнее с каждым днем. Не должен был. И я корю себя за это. Но в ней столько внутреннего света, несмотря на окружающий ее мрак, что даже моя душевная тьма не выдерживает. Рассеивается.

– Идем посмотрим, что натворил Владик, – усмехаюсь и, заметив, как напряглась Ева, неосознанно беру ее за руку.

Эгоистично «подключаюсь» к своей «капельнице», подающей тепло в вены. Позволяю ей вести меня за собой. Плевать, куда. Хоть на виселицу. Только бы не отсоединяться.

– Тимур, ты только голос не повышай на него, ладно? – заглянув в приоткрытую подсобку, с опаской поворачивается ко мне