Влюбленный повеса - Джоанна Линдсей

Уже почти стемнело, когда они собрали остатки праздничной трапезы и сели в экипаж. Последний краешек заходящего солнца скрылся за низкими облаками на горизонте и деревьями вдоль дороги. Если бы не эти деревья, в темноте дорога была бы почти не видна.

Карета подскакивала на ухабах, не предназначенная для езды по проселочным дорогам, да еще ночью.

Освещенные окна постоялого двора манили их, как маяк, и когда до него было уже рукой подать, Джереми слегка успокоился. Он не стал объяснять, что могло случиться на дороге, где по ночам разбойничают грабители и где неверного поворота хватит, чтобы угодить в канаву. А сон в открытом экипаже на обочине тоже никак нельзя назвать удачным завершением дня.

Рука об руку они поднялись в свою комнату. Дэнни не спросила, почему они не вернулись в Лондон. И не удивилась, услышав, что Джереми снял для них комнату с одной постелью. Об опасностях, которые подстерегали их по дороге, она догадывалась, а что касается одной постели, то ей не терпелось очутиться в объятиях Джереми, и лучше всего здесь, вдали от города, где их никто не знает.

Увы, надежды были напрасны. Хозяин постоялого двора узнал Джереми в лицо и назвал его по имени. Этого гостя он вспомнил сразу. Да и другие постояльцы, ужинавшие в общем зале, обернулись с дружескими улыбками. А один из них воззрился на Дэнни так, будто увидел ангела — или призрак.

Но парочка ничего не заметила. Джереми потерял терпение в тот же момент, когда за ними захлопнулась дверь. Зажигать лампу они не стали. Раздеваться тоже. Джереми унес Дэнни на кровать и поцеловал так крепко, что она не смогла даже возмутиться. Но она и не думала протестовать. Джереми так и не понял, в ком из них страсть полыхает жарче.

Его несдержанность воспламенила Дэнни. Сюртук он швырнул на пол, рубашку стащил через голову. Дэнни торопливо расстегнула блузку, опасаясь, что иначе он ее разорвет. Нижнюю кофточку он просто спустил с плеч, потом подхватил груди Дэнни и со стоном уткнулся в них лицом, осыпая поцелуями, пока она не запросила пощады. Горячими губами он проложил дорожку из поцелуев вверх по шее и нашел ее губы. А потом хрипло прошептал ей на ухо:

— Коснись меня. Я так долго этого ждал…

Он перекатился на спину и посадил Дэнни сверху. Ее ладони заскользили по его груди, слегка задевая соски. Она наклонилась, лизнула один из них, и Джереми застонал, с трудом сдерживая желание. Рывком подняв юбку Дэнни, он просунул обе руки ей под панталоны и подхватил ягодицы, прижимая ее к своим чреслам. Но этот жест она восприняла чуть ли не с возмущением: она жаждала большего. Ждала, когда он войдет в нее и заполнит собой.

Об этом сказал Джереми воркующий стон. Его пальцы запутались в волосах Дэнни, он притянул ее к себе, уложил на бок и стащил с нее панталоны. И наконец ее желание исполнилось: он вошел в нее, погрузился в самую глубину, а она охватила его, вобрала в себя, вскрикивая от наслаждения, отвечая его ударам, пока комнату не огласил его протяжный рык.

Сердце Джереми неистово колотилось. Такого блаженства он никогда не испытывал. Значит, вот что бывает, если сдерживать влечение долгие часы!

Нет, сдерживаться ему случалось и прежде. Все дело в ней, в Дэнни. Ни с одной другой женщиной ему не было так хорошо, как с ней. И не только в постели. Она должна быть рядом с ним каждый день, каждую минуту, но Джереми понимал, что это невозможно, и сгорал от досады и бессилия.