Барышня. Нельзя касаться - Ксюша Иванова

Уже в подъезде чувствуется запах горелого. И это точно из нашей квартиры! Потому что открытые настежь окна я заметил ещё из машины. Но не звонили ведь девчонки? Пока поднимаюсь по лестнице на свой второй этаж, проверяю журнал входящих — мать дважды звонила, нужно перезвонить обязательно… нет, ни Катя, ни Марина не звонили после обеда. Значит, ничего страшного у них не произошло!

Не звоню и я. Открываю дверь своим ключом — хочу застать их на горяченьком. Из кухни доносится звон посуды и смех. Все живы — это самое главное. Замолчали. Услышали, наверное, что я вернулся.

Разуться не успеваю — слышу торопливые шаги.

— Марк? Ты рано! — Катя сегодня в красивом платье, которое я, кстати, ещё ни разу не видел!

Я забыл о каком-то семейном празднике? У нас гости? Пытаюсь сообразить, пока придирчиво рассматриваю её — имею право полюбоваться женой!

— А что, не должен был? — осторожно задаю наводящий вопрос и шагаю в сторону кухни.

— Не поняла сейчас, — в её голосе слышится незнакомый металл. — И что, любимую жену даже не поцелуешь?

— Ну, если "любимая жена" настаивает, — поддеваю её.

— Ах так! — Катя в гневе — это мой любимый вид Кати! Катя в гневе — это обычно румяные щечки и яростный изумрудный взгляд! Вот сейчас скажет что-то! Вот сейчас ножкой топнет и я схвачу её в объятия, закружу по комнате, зацелую! Но… Катя внезапно хватается за живот, бледнеет и мчится в сторону туалета!

И я, испуганный, несусь следом! Но дверь захлопывается прямо перед моим носом. Стучусь.

— Уходи, уходи немедленно! — доносится оттуда сдавленное, расстроенное, со слезами в голосе. Потом, ошарашенный, я слушаю, как её рвет…

— Да что случилось? Кать, ты отравилась, что ли? Катя! — бьюсь в двери, не понимаю…

— Пап, ты странный какой-то! Беременную женщину не видел, что ли? — спокойно с усмешкой превосходства говорит Маринка, выглянувшая из кухни.

Сползаю по стенке, обхватив руками голову.

— Серьезно? А ты откуда знаешь?

— А у девочек свои секреты! — с довольным видом она проходит мимо, оборачивается у входа в свою комнату и говорит. — Ты бы в кухню шёл, Кате будет неприятно, что подслушивал!

— Я не подслушивал! Раскомандовалась тут! — ворчу, но послушно иду на кухню.

В телефоне ищу симптомы беременности, а гугл упорно подсовывает "признаки"! Какие признаки, блин, если так все страшно? Даже не слышу, как подходит на цыпочках Катя. Обнимает сзади, утыкаясь носом в спину.

Поворачиваюсь, осторожно подхватываю под ягодицы и усаживаю на подоконник. Отворачивает лицо. Пастой зубной пахнет. В глаза не смотрит. Говорит еле слышно:

— Сегодня был отвратительный день. На работе в справке ошибку сделала. Пирог сгорел. Тошнит все время.

— У тебя платье красивое, — возражаю я. — И ты у меня красивая.

Вжимаюсь между её бедер, подталкиваю её к самому краю так, чтобы поняла, как сильно я ценю её красоту.

— И пирог я не хочу. Тебя хочу. Чувствуешь, как?

Кивает. Кладёт голову на плечо, целует в шею. Расслабляется в моих руках, словно все плохое ушло, а точнее, поделилось надвое… и ей стало легче.

— Марк, я так давно об этом мечтала, что теперь боюсь. Вдруг что-то не так будет. Вдруг я не справлюсь. Вдруг он… она будет нездорова? Или… Я же старая! Кто ж в таком возрасте рожает детей?

Смеюсь. Все-таки она, на самом деле беременна! Все-таки это правда! Не хочу даже слушать глупости всякие! У меня же радость! Я отцом стану! И да, у нас есть Марина, но это же будет наш маленький, это же будет Катин и мой ребенок!

— Только попробуй мне девку родить! Мне сын нужен!

— Что? — Её жалобный тон тут же сменяется гневом. — Тебе ещё и по заказу нужно?

— Конечно. Пока сына мне не родишь, я тебя в покое не оставлю. Слушай, — шепчу ей на ухо, чувствуя с радостью, как мурашки бегут по её коже под моими пальцами, как замирает, затаив дыхание — реагирует на меня! — А нельзя там подработать немного, чтобы два сразу получились? Подсадить, так сказать, эмбриончик? Маринку сейчас за мороженым в супермаркет отправим, а сами по-быстрому…

Конец