Развод по-русски - Диана Машкова

Экзамен она вчера сдала – вытащила билет, без запинки ответила на вопросы. После заседания комиссии ей сообщили, что испытания пройдены: оставалось дождаться, когда имя Алла Немова внесут в реестр адвокатов и вручат ей заветную «корочку» – адвокатское удостоверение. Никакой особенной радости Алла по этому поводу не испытала: было лишь ощущение, что все движется в правильном русле. По-другому не может быть.

Звонок телефона заставил ее вздрогнуть, мысли тут же вернулись к Вадиму. Не глядя на дисплей, она прижала к уху аппарат.

– Алло!

– Алла Георгиевна? – незнакомый женский голос заставил разочарованно выдохнуть.

– Да.

– Не знаю, помните ли вы меня… – барышня колебалась с признанием, – это Маргарита Петровна, детский психолог.

– Вас сложно забыть, – голос Аллы зазвенел железом.

Она не сомневалась, что девица приготовила новый подвох: уже настраивала против нее Бориса Кузьмича; заставляла привести к ребенку отца, который и знать о нем ничего не желал. Этого Алла, услышавшая от Максимки подробности явления в больнице папаши Соколова, простить психологу до сих пор не могла.

– Я звоню по поручению Бориса Кузьмича. – Маргарита Петровна долго не решалась продолжить, но потом все-таки выдала: – Мальчику предстоит повторная операция.

– Когда?! – Алла вся напряглась.

– В графике на послезавтра.

– Я… мне… обязательно нужно, – голос ее дрожал, – я должна быть рядом!

– Поэтому я и звоню, – Маргарита Петровна тяжело вздохнула, – Борис Кузьмич разрешил вам прийти.

– Мне?! Когда?!

– Когда угодно. Вы уже собрали документы на усыновление?

– Да! – Алла готова была бросить трубку и немедленно ехать в больницу. – Сегодня отвезла! Жду решения!

– Приезжайте когда хотите.

– Буду через час!

Она отключилась и стала метаться по квартире, плохо соображая, что нужно собрать. В преддверии Нового года Алла не могла удержаться: чуть ли не каждый день покупала Алешеньке новогодний подарок и прятала его в шкаф – этот «клад» вселял уверенность в том, что до праздника они обязательно встретятся. У нее накопилась уже целая гора чудесных игрушек, несмотря на то, что часть она успела передать с Леной: ей постоянно казалось, что вчера купила что-то не то, только вот теперь нашла лучшее. Распахнув дверцу, Алла выгребла на пол коробищи и коробки. Трясущимися руками выбрала радиоуправляемый вертолет. Сунула его в пакет и по-армейски, за две минуты, оделась.

– Теть Алла-а-а!!! – Максимка увидел ее первым, и палата огласилась радостным криком.

Степка, всегда готовый пошуметь, весело присоединился. Даже молчаливый Ваня громко поздоровался, а новенький мальчик с рукой, упрятанной в гипс по самую шею, приветливо выдал «здрасьте».

Только Алешенька молчал. Он смотрел на Аллу сияющими глазами, и она видела только их. Как загипнотизированная, она подошла к его кровати, осторожно присела на краешек, а он все смотрел и смотрел на нее с легкой улыбкой, словно не мог налюбоваться.

– Ты пришла… – наконец прошептал он, едва слышно. – Мама…

Алла не выдержала – слезы брызнули из ее глаз. Она обняла Алешеньку, прижалась к нему, и он не вырывался: только худенькие плечики вздрагивали в ее руках.

– Что за шум, а драки нет? – Могучий голос Бориса Кузьмича заставил всех обернуться. – Алла Георгиевна, голубушка!

– Борис Кузьмич… – Голос ее сорвался.

– Обнимайтесь спокойно, – он улыбнулся, – ко мне зайдете потом.

Она не знала, сколько времени просидела, прижимая к себе Алешеньку, – была так счастлива, что, казалось, больше ничего и не нужно. А потом Максимка набросился с расспросами: ему все хотелось знать и про экзамен, и про комиссию, и про палату адвокатов. Лена пыталась остановить сына, но он был так возбужден, что ее даже не слышал.

– Имей совесть, Максимка, – она наконец проявила строгость, – Алле к Борису Кузьмичу нужно, а ты не закрываешь рот!

– Простите, тетя Алла! Вы идите, идите. Я потом!

Алла хотела подняться, но Алешенька накрепко вцепился в ее руку, не отпускал. Только тогда она вспомнила про подарок – достала из пакета вертолет и положила на одеяло.

– Это мне?! – Алешенька неуверенно дотронулся до коробки.

– Конечно.

– Ух ты! – Максимка вытянул шею. – Настоящий?!

– Спасательный, – Алла улыбнулась. – Максимка, будь другом, помоги Алешеньке разобраться.

Воспользовавшись заминкой, она поднялась и вышла за дверь.

Борис Кузьмич ждал ее в ординаторской. Он тихо и торопливо заговорил, не дав ей даже рта раскрыть.

– В четверг оперируем. Будем бороться. Но обещать ничего не могу.

– Совсем плохо дела?!

– Ишемия, – хирург тяжело вздохнул, – если реконструктивная сосудистая операция не даст результата…

– Господи!

– Главное, спасти ребенку жизнь, – Борис Кузьмич посмотрел на нее сурово из-под нахмуренных бровей, – уже существуют гениальные протезы… абсолютная функциональность… ничего не заметно.

Алла закрыла ладонями лицо. Заведующий отделением осторожно положил руку ей на плечо.

– Держитесь. Не раскисайте. Алешке нужна ваша помощь!

Оставшиеся до операции дни Алла не могла спать: возвращалась после больницы домой и лежала, уставившись в потолок. Она боялась даже зарыть глаза – подсознание тут же начинало рисовать самые страшные картины.

В четверг утром поняла, что не может сама сесть за руль. Вызвала такси и приехала в больницу.

Палата мирно посапывала. Спокойный Алешенька, кажется, и не догадывался, что его ждет: на детских губах во сне блуждала мягкая улыбка. При виде ее Алла не удержалась от слез, а дальше все происходило как в тумане.

Она, как могла, улыбалась Алешеньке, помогала медсестре снять с ребенка пижамку, собственными руками перекладывала его на каталку, а потом провожала до операционной. Сердце прыгало, руки дрожали, она не могла ни слушать, ни говорить. Вернулась в палату и сидела на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Мысленно она лежала рядом с сыном под ярким светом хирургических ламп.

Зазвонил телефон. Она молча поднесла к уху трубку.

– Алла Георгиевна, это из органа опеки.

– Да…

– Ваш пакет документов рассмотрен, результат можете получить по нашему адресу.

– Что там?

– Зачитать?

– Пожалуйста…

– Так, – зашуршали бумаги. – Немова, обратилась… Вот! Заключение отрицательное.

– Что это значит? – она окончательно перестала соображать.

– Отказ в усыновлении. Приезжайте за документами.