Верная (не)верная - Евгения Грозд

— Спасибо, — благодарно и чуть виновато кивнула ей.

Девушка, однако, на этом не остановилась и помогла дойти до пеленальни.

Тем временем медсестра развернула свёрток с моим чадом, отчего малыш раздался громким возмущённым плачем. Женщина лихо и шустро меняла ему памперс, паралелльно вводя в курс молодой матери. Сердце невольно сжималось от жалости к сыну, который обиженно терпел манипуляции над собой. Мастер-класс правильного пеленания и кроха мигом перекочевал из рук женщины в мои — неумелые и дрожащие. Сердце трепыхалось от страха сделать малышу больно.

— Уверенней, мамочка. Головку обязательно придерживайте, — наставляла медсестра.

Сын раздался ещё более требовательным плачем, а я вместе с ним.

— Что такое?! Что я сделала?

— Без паники, мамочка. Дитё всего лишь есть просит. Ну-ка…

Женщина бесцеремонно сдернула ворот моей больничной рубашки вниз, оголяя одну грудь. Пощипала сосок, выдавив мутную белёсую жидкость. Смазала ей губки малыша, а после направила его ротик к моей груди.

Кроха вмиг умолк и жадно впился в сосок. Я охнула от странных ощущений и по коже побежали мурашки. Сын, причмокивая, жадно, едва не захлёбываясь, начал кушать. Из второй груди так же закропило молоко, мгновенно намочив рубашку.

— Возьми, — Валерия протянула мне пелёнку, не спуская восторженного и, кажется, немного ревнивого взгляда.

Бедная. Смотреть на материнское счастье такой дурочки и нескладёхи, как я, ей явно не по себе. У этой женщины, должно быть, любящий и обеспеченный муж, хороший дом. Всё, что им оставалось для полного счастья — это стать родителями. Но несудьба. Какая странная порой жизнь.

Смотрю на сопящее зажмурившееся личико сына и с нежным восхищением прижимаю к себе крепче, слегка покачивая.

— Как звать-то красавца? — медсестра протирала пеленальню дезинфицирующим средством. — А то так всё и зовём красавчиком.

— Хотела Димой назвать, — неуверенно пожала плечами, глянув на кроху и после на женщин.

Валерия слегка пошатнулась и поспешила облокотиться о соседнюю кровать. Уткнулась ртом в свой кулак. Смотрит, сосредоточенно и словно переживает.

— Ну так называйте, — улыбнулась медсестра, подбадривая. — По-моему ему идёт. Дмитрий Ткачук. Прямо, как киноактёр какой-нибудь.

И женщина озорно рассмеялась.

— Димочка, — ласково прошептала малышу, погладив светлые волосики. — Да, ему и правда оно подходит.

— Ну вот и славно, — хлопнула в ладоши медсестра. — Тогда сообщу педиатру. Оставлю его пока что с вами — общайтесь. Как покушает, подержите младенца вертикально и дождитесь, когда срыгнёт. Это обязательно нужно делать после каждого кормления, иначе может захлебнуться.

— Да-да, — послушно кивала, провожая женщину взглядом.

Малыш сладко разомкнул губки и выпустил сосок. Положила его себе на грудь, удерживая, как велено. Слегка поглаживала спинку. Дождавшись, нужного эффекта, пленила в колыбель своих рук.

Валерия осторожно прошла к нам, заглядывая со стороны.

— Он просто чудо, — улыбнулась девушка, и в её голосе уловила звенящую, как струна, боль.

С сожалением смотрю на неё и не знаю, что сказать. Господи. Я бы наверное, позволила себе руку отсечь, если бы это спасло её сына или вернуло бы из мёртвых.

— Лен, ты не обидешься, если вещи моего сына достанутся твоему? — осторожно спросила Валерия.

Я уставилась на неё, как на святую, от которой, увы, не могу принять таких чудесных даров.

— Что ты, Лера. Я не могу. Мне неудобно, да и у меня отложены нужные средства на покупку. Спасибо, но это лишнее… Не надо…

— Прошу не отказывайся, — девушка отчаянно вцепилась в ворот своей рубашки. — Сохрани эти деньги лучше на питание и памперсы для Димы. А вещи хорошие и куплены с любовью. Позволь моему сыну подарить их вам, — голос девушке окончательно сорвался, но она храбро утопила свою горечь в ладони. — И мне будет безумно приятно знать, что твой сын будет иметь это всё.

Сердце в груди сжалось до хруста. Я не сдержалась и приобняла её свободной рукой. Погладила по руке.

— Спасибо огромное, Лерочка. Дима и я будем очень рады принять ваши подарки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Валерия благодарно посмотрела на меня и слегка улыбнулась, быстро смахнув слезу.

— Меня выписывают завтра. Вот, — протянула мне аккуратно сложеный лист бумаги. — Это мой номер телефона. Позвони перед своей выпиской. Я приеду, привезу все вещи и заодно заберу вас из больницы. Договорились?

— Это будет замечательно, — добродушно кивала ей.

Она, видимо, мой ангел, который снизошёл до меня. До моей глупой субстанции, неспособной не только позаботиться о малыше, но и о себе.

Дима, явно отправился к Морфею и спал несмотря на нашу беседу.

— Можно? — Валерия испуганно и с надеждой протянула к моему сыну руки. — Я осторожно. Чуть-чуть. Пожалуйста… Разреши.

Смотрю в эти глаза, которые вмиг очистились от серых туч. Голубизна пленила доверием, и я купилась. Аккуратно, вложила свёрток в её колыбель из рук и выпустила.

— Эй, ты такой красивый, — промурлыкала девушка, осторожно прижимая моего сына к себе.

Пригладила его светлые волосики и поцеловала в лоб, упиваясь блаженством. Укол мизерной, но ревности потёк по жилам. Нервно заломила кисти рук, наблюдая за чужой женщиной, которая так ласково и нежно смотрела на моего Диму. Валерия, уловив моё беспокойство протянула живой конверт обратно мне в руки.

— Я пойду, — девушка выдохнула и утёрла лицо. Слёзы?! Снова.

— Приходи в любое время, — вдруг ляпнула я, но поняла, что не лгу. — Мы с Димой всегда тебе рады.

— Спасибо, Леночка, — Валерия вложила в эти два слова такую искреннюю благодарность, что руки, тело и душа, дрогнув, онемели. — До встречи. Я очень жду твоего звонка.

Смотрела вслед уходящей девушки и долго не могла понять, что меня беспокоит в ней. В родильном Валерия хоть и была вежливой, но немногословна, а сейчас вдруг такое участие. Хотя, не мне судить её. Она потеряла своего ребёнка и забота о ком-то, возможно, сейчас именно то, что ей необходимо, чтобы пережить утрату. Если оно, действительно, так, я не против ей помочь.

Дальнейшие три дня в больнице пролетели вихрем. Знакомство и общение с сыном постигалось через пробы и ошибки, тонну вопросов врачам и медсёстрам. Мне всё казалось, что делаю много неправильного, переживала в моменты, когда кроха громко плакал, а я перепробовав всё, не могла понять, что с ним.

— Дети иногда просто плачут, — успокаивала патронажная медсестра. — Прижмите сыночка к себе и укачивайте. Разговаривайте с ним. Он привык к Вашему теплу и голосу в утробе, а сейчас с непривычки возмущён и растерян.

— Но я так и делаю, — в отчаянии пожимала плечами, едва не плача.

— Отлично. Не сдавайтесь…

Валерия, действительно, приехала к дню выписки. Увидев, её в фойе роддома, невольно раскрыла рот, восхищаясь — элегантная, красивая, дорогое пальто и украшения.