Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

- Она не со зла, от зависти, – попыталась оправдать я свою глупую родительницу, но мало преуспела.

- Как бы то ни было, но отец мой всю мою жизнь винил меня в смерти своей расчудесной и любимой жены. Мол, если бы он избавился от меня и отправил в какой-то частный интернат, то все были бы живы, и он не потерял бы жену и желанного сына. Я-то был нежеланным, как ты уже поняла.

- Теперь я еще больше не хочу к нему ехать, – пробухтела я.

- Последние пару лет у него правда моча в голову ударила, и он воспылал ко мне типа искренними отцовскими чувствами. Пытается идти на контакт, а я не могу. В голове все время как на репите его слова: «ты такое же ничтожество, как и твоя мать…». А я что в этом виноват? Я мать себе не выбирал. И отца тоже. Я просто родился, потому что этот сраный блудливый козел предпочел не предохраняться, пока драл бабу за деньги. Вот и весь мой грех, Алёнка.

- Перестань, пожалуйста, не трепли себе нервы.

Сказала, а сама пододвинулась на диване и похлопала по соседней подушке, а потом решила шутливо добавить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

- Все равно сильнее, чем я, тебя никто ненавидеть не сможет, – и улыбнулась, когда услышала его смешок.

- Это точно, – и парень тут же улегся рядом со мной, а уже через пять минут мы оба провалились в сон.

В очень странный сон, где я видела себя со стороны, а потом пыталась запихнуть клубничное мороженное себе же в глотку и грустила от того, что у меня это не получается. Как странно, видимо все в моей жизни настолько перемешалось, что даже сны у меня и те теперь наизнанку.

Эх…

И в Питер на День рождения мы все-таки поехали, и подарили Руслану Соболевскому картину, нарисованную дельфином. Да, мы на неделе ходили вместе с Никитой в дельфинарий и урвали шедевр из-под пера огромной рыбины, а потом решили, что чего добру пропадать.

За годы, что я не видела отца Соболевского, он не сильно изменился. Все так же был высоким и подтянутым, только что шевелюра подернулась серебром. Вот так, женщины с годами стареют и превращаются в уксус, как белое вино. А мужчины, наоборот, только зреют, как вино красное.

Несправедливо!

Народу на празднике было много, в основном бизнес-партнеры юбиляра. Но гуляли на широкую ногу, Никита, то и дело, меня одергивал и просил не пучить глаза. Получалось откровенно плохо. Ну, а как? Столько денег в трубу слить – прямо целое шоу получилось, громкое, с фейерверками и известной певичкой на разогреве.

И когда все закончилось я вздохнула с облегчением. Отмучилась, да и Руслан Соболевский почти не пытал меня разговорами, только при дарении подарка перевел хмурый взгляд на мое тело и спросил в лоб:

- Алёна Княжина, значит? Х-м-м, помню, помню. Так вы одногруппники теперь, да? – и при этом вопросе Никита как-то странно скривился, а я пожала плечами и ответила.

- Ну…да.

- Понятно, – тяжело вздохнул юбиляр и удалился, а я чуть с облегчением не перекрестилась. Даже руку подняла, но Соболевский вовремя меня остановил.

Ну, а что? Нервы, знаете ли.

И только глубокой ночью, я прошмыгнула на кухню в поисках воды. Да там и наткнулась на одиноко сидящего хозяина дома. И глаза его были красными, а лицо выражало вселенскую грусть. Поэтому я только побыстрее налила себе воды из графина, нахлебалась и бежать.

Но в дверях кухни вдруг остановилась, как громом пораженная словами Руслана Соболевского.

- Я люблю тебя, сын.

Вот только в груди вдруг кольнуло от обиды за мальчика, что годами существовал в этом мире никому не нужным.

- Мне не нужна твоя любовь, – ответила я, даже не повернувшись к нему.

- Нужна, Никит. Всем нужно и важно, чтобы их любили. Даже таким чудовищам как я. Особенно им…

Вдох. Выдох. Сжатые до боли кулаки. Но я не смогла так просто уйти, чувствовала искренность, верила ему.

- С Днем рождения, пап, – ответила я и все-таки покинула кухню.