Пугливая герцогиня - Аманда Маккейб

— К вам посетитель, ваша светлость.

Эмили оторвала взгляд от своей книги и увидела в дверях будуара дворецкого с серебряным подносом в руках. Нервная дрожь пробежала по ее спине. Еще не взяв визитной карточки, она уже знала, кто это.

Джордж Рейберн. С той самой секунды, когда он увидел их с Салли, Эмили была абсолютно уверена, что этот момент настанет. Несколько раз она собиралась признаться Николасу, уже начинала рассказывать о своей работе и о том, как Рейберн застал ее с Салли. Николас знал, как избежать скандала или справиться с ним. Он и его семья имели с ними дело всю жизнь. Уж он бы точно помог ей исправить положение или велел бы забыть об этом — не имело значения.

Но каждый раз он вдруг озарял ее улыбкой или брал ее руку и нежно целовал, и вся решимость тут же улетучивалась. Ее семейная жизнь началась так чудесно, она и мечтать не могла, но теперь что-то рушилось в ней.

Эмили любила Николаса, но он еще не испытывал к ней ответных чувств. А ей так этого хотелось, так хотелось, чтобы их семейная жизнь была настоящей. Еще слишком рано нагружать его такими проблемами. К тому же она должна была заботиться и о будущем ребенке. Никому-никому не позволит она нанести вред этой драгоценной маленькой жизни.

Она должна была справиться с этим делом сама. И начинать нужно с противостояния мистеру Рейберну.

— Пусть войдет, — распорядилась она.

— Хорошо, ваша светлость. Сказать, чтобы принесли чаю?

— Нет, это не потребуется. Мистер Рейберн не задержится надолго.

Как только дворецкий удалился, Эмили отложила книгу, выпрямилась, сидя на канапе, и бережно сложила руки у живота. На стене напротив висел пейзаж руки Аннализы, сестры Николаса, солнечный день на озере в Вельбурне. И сам вид его, и те чудесные воспоминания, что он навевал, придавали ей смелости.

Теперь ей было за что бороться, что защищать. Она готова противостоять любому, кто осмелится посягнуть на ее счастье.

Джордж Рейберн тихо вошел в будуар и вежливо поклонился все с той же своей приторно-милой улыбкой, словно прибыл на чрезвычайно приятное светское собрание. Эмили не желала изображать любезность или даже улыбнуться в ответ.

— Ваша светлость, — начал он, — вы восхитительно выглядите. Семейная жизнь определенно вам к лицу.

— Сейчас не время для визитов, — отрезала она. — Чем обязана?

— Вы меня обижаете. Неужели, став герцогиней, вы совсем не оставите времени для своих старых друзей? Мне показалось, что вы нашли его для кондитерской Гантера и школы уважаемой миссис Годдард, где, как мне удалось выяснить, подобрались весьма интересные ученицы.

Эмили прищурилась, изучая его гнусную фальшивую улыбку.

— Миссис Годдард достойная женщина, а к дамам моего статуса нередко обращаются с благотворительными целями.

— О, вы правы. Но что люди скажут о молодой незамужней или даже замужней леди столь знатного высокого титула, каким-то образом связанной с женщинами вроде благочестивой Салли? Дочь графа разгуливает по городу с банальной проституткой? Подумать только, о чем она могла рассказывать невинной юной леди, в какие места могла отвести. Как это гадко, как неприлично, что милая молодая жена познает разные пикантные штучки в таких отвратительных местах. Так вот, может быть, каким образом она заполучила в мужья столь лакомый кусочек. Быть может, тогда на балу леди Арнольд, когда их и застали, она как раз испытывала на нем хитрости, которым научилась в борделе. — Он широко открыл глаза и всплеснул руками, изображая потрясение. — Это просто ужасно! Еще один скандал в семействе Мэннинг. И без сомнения, самый постыдный на данный момент. Кто знает, какие дети могут быть у такой герцогини?

В животе Эмили что-то сжалось болезненным спазмом. Вот о таком человеке говорила Салли, предупреждая ее о первой брачной ночи. Эгоистичные, жадные мужчины, не способные думать ни о ком, кроме себя. Он стоял перед ней, в прошлом ее поклонник, и на мгновение она представила себе ту ужасную жизнь, что могла бы ждать ее, если бы не Николас и ее собственные сомнения.

— Чего вы хотите? — тихо спросила она.

— Вам стоит быть со мной приветливее, ваша светлость. Я всего лишь прошу вас помочь своему старому другу в тяжелый момент его жизни. Я бы хотел уехать за границу, начать новую жизнь в Италии или Швейцарии. Исцелить свое израненное сердце. Звучит печально, но сначала мне нужно рассчитаться по долгам и найти способ купить подходящий дом, чтобы было где обосноваться.

Эмили кивнула. Шантаж ее не удивил.

— Я слышала, вы в отчаянном положении, мистер Рейберн. Карточные долги, полагаю?

У него дрогнули скулы, взгляд стал холодным и жестким.

— Вот видите, как быстро распространяются сплетни.

— Если вы так нуждаетесь в деньгах, для чего вы так добивались моего расположения? У меня очень скромное приданое.

— Ах, дорогая моя герцогиня, — сказал он, печально усмехнувшись. — Вы недооцениваете своего очарования. Вы красивы, хотя и очень упрямы, к несчастью. К тому же титул графа способен открыть многие двери, если искусно пользоваться им. У нас могло бы что-нибудь получиться, если бы мы были вместе. Жизнь с вами была бы гораздо благополучнее и даже счастливее, чем с какой-нибудь пошлой дочерью праздного богача.

Жизнь во лжи, мошенничестве и бесконечном бегстве от кредиторов? Жизнь, начинающаяся с шантажа? От одной мысли об этом Эмили бросило в дрожь. «Вот только праздный богач наверняка заставил бы свою дочь обольстить кого-нибудь более достойного, чем жалкий игрок без всякого титула и гроша в кармане», — подумала она.

Руки Рейберна сжались в кулаки, лицо потемнело от ярости. Эмили привстала, уже готовая броситься к колокольчику, если понадобится, но он отстранился, сделав шаг от нее, и заставил себя разжать кулаки.

— Однако теперь я лишен и такой пусть неприятной, но перспективы, благодаря вам, — сдавленно сказал он. — Так что я весь во власти вашей милости, ваша светлость. Если вы не сможете мне помочь, я, к сожалению, вынужден буду рассказать вашему мужу о ваших гнусных знакомствах с ночными бабочками. Интересно, что он подумает о своей славной молодой супруге?

— У меня нет при себе наличных, — сказала она.