Больше, чем любовь - Ники Сью

— Вот как? — хриплым от волнения голосом прошептала я.

— Не накручивай, пошли.

И я правда постаралась отпустить ситуацию. Надо будет, сам расскажет, может, я своими допросами только раздражаю. А мне не хотелось ссориться, создавать трещины в нашем прекрасном союзе. Подожду, решила про себя я, и все наладиться.

Однако уже на следующий день произошло событие, заставляющее меня пересмотреть свои мысли. Мы договорились с Яриком встретиться в парке ближе к четырем вечера. Я как раз возвращалась домой после репетитора, уставшая, голодная и немного злая. Никак не могла добрать нужное количество баллов, а без них не видать мне переезда в Москву.

Когда я приехала в парк на трамвае, погода уже немного хмурилась. Небо затягивало тучами, словно паутиной, кроны деревьев медленно раскачивались, намекая, что скоро станет окончательно прохладно. Я поежилась, скрестив руки на груди. Зря не надела капроновые колготки под джинсовую юбку, теперь точно замерзну.

Усевшись на свободную лавку, я набрала Ярика, но он не ответил. Тогда я подождала пару минут и попробовала снова позвонить. У меня было около пяти попыток, и все почему-то остались без ответов. То ли Громов забыл телефон, то ли он у него стоял на беззвучном. Мне оставалось только набраться терпения.

Минут тридцать я выглядывала Яра со своего места, пока пальчики на ногах не замерзли. Чтобы немного согреться, я подошла ко входу в парк и там уже накручивала круги. Мимо мелькали школьники, мамы с детьми, несколько дедушек с удочками, в последнее время на нижней площадке парка народ устроил рыбалку. Мне показалось, прошли все, кто только мог, кроме Громова.

Не выдержав, я опять позвонила ему. Раз. Два. Три. Яр задерживался уже на час, заставляя меня мерзнуть. С неба срывался мелкий дождик, ветер становился холоднее. Набрав, наверное, в десятый раз номер Ярика, я, наконец-то, получила от него весточку в виде короткого сообщения:

“Занят. Не приду”.

Вот и все. Два слова. Два чертовых слова.

Я была так зла, аж зубы скрипели. Он даже не соизволил извиниться, словно и вовсе не считал себя виноватым. Подумаешь, я простояла идиоткой у входа в парк, подумаешь, замерзла. Это же ерунда!

Вытащив наушники, я включила музыку и побрела домой. Решила, что когда Громов позвонит, поднимать трубку тоже не буду. Не только ему можно играть в занятого мальчика. В конце концов, есть же какая-то степень уважения. Я шла вдоль улочек, опустив голову и кусая губу от обиды. Это было очень странно и совсем не вязалось с обычным поведением Ярика.

Вечером Громов тоже не объявился: он не позвонил, не написал, словно мы с ним были не парочкой, мечтающей вместе переехать в столицу, а малознакомыми людьми. Я едва сдержалась, чтобы не набрать ему самой и не выказать свое недовольство. Но гордость брала верх, за что я мысленно себя ругала.

Не помню, как уснула. Ворочалась по кровати, дрыгая ногами, пока не отключилась. Когда через несколько часов я открыла глаза, то встретила тусклый свет. За окном было ещё темно, ночь не закончилась. Простынь подо мной смялась, словно я лежала на маленьких бугорках. Приподнявшись и нащупав рукой под подушкой телефон, я провела пальцем по экрану. Половина третьего. Ноль пропущенных. Нет входящих сообщений. Мессенджер показывал, что Яр был в сети два часа назад последний раз. Был и не позвонил мне. Может у него все же что-то случилось? Утром выясню, к черту гордость.

Прикусив губу и плюхнувшись на подушку, я снова погрузилась в сон. Мне снилось, как хрустальная ваза выскользнула из моих рук, как её осколки вонзились больно в кожу, оставляя кровавые раны.

Будильник выдернул меня из дурацкого сна. Проснулась я какой-то разбитой и унылой. Лениво поднялась с кровати и побрела в душ. Сделав легкий макияж и пропустив завтрак, я выскочила на улицу.

Ярика на площадке не оказалось…

Он не пришел. Хотя до этого каждый день перед школой поджидал меня.

Да что, в конце концов, происходит?

Руки дрожали, когда я вытащила мобильный из кармана, провела пальцем по экрану и обнаружила, что Громов был в сети пару минут назад. Думала, наберу ему и спрошу прямо, в чем дело, а потом решила — нет! Лучше поговорить в школе, с глазу на глаз. Все будет нормально, не стоит себя накручивать.

На учебу я не шла, бежала. То и дело поглядывала на часы, хотелось прийти скорее, плюс иметь в запасе еще хотя бы минут десять на разговор. Иначе я просто не выдержу, не смогу сконцентрироваться на уроках.

У школьных ворот к моему приходу толпилось несколько парней. Двое из них курили, а один с кем-то болтал по телефону. Проскочив во двор, я сразу наткнулась на Громова: он на площадке кидал мяч в баскетбольное кольцо. Один. В майке с коротким рукавом, несмотря на прохладный ветерок. Его пальцы крепко сжимали мяч, а взгляд был направлен на щиток, губы сцеплены. Внешне Яр выглядел обычно, он всегда серьезный. Однако мне показалось, в нем что-то изменилось. Вот даже глаза из игривого туманного цвета приобрели оттенок сумрака.

— Привет, — сглотнув вязкую слюну, я решительно подошла к Громову и постаралась расправить плечи. Волнение накатывало.

— О, привет, — он не оглянулся, продолжая забивать дурацкий мячик в кольцо.

— Не холодно? — спросила издалека я.

— Да нет, — отмахнулся Яр. Подпрыгнув, он забил очко. Мяч ударился об асфальт, высоко подпрыгнув вверх.

— Заболеешь же.

— Да нет, — это был не ответ, а идиотская отговорка. Он не желал общаться, он закрылся от меня в чертову скорлупу. Я не выдержала, подошла и встала перед Ярославом, расправив руки в разные стороны.

— Ты обиделся на что-то? — задала вполне резонный вопрос. Мало ли.

— Я похож на обидчивого мальчика? — уж больно резко ответил Яр.

— Я попала под дождь из-за тебя вчера. Неприятно, знаешь ли.

— Прости, — Громов отвел взгляд, обошел меня и, подкинув ногой мяч, поймал его в руки. В два шага он снова забил очко.

— Если я что-то сделала не так, Ярик… — слова медленно разрушались на языке. Я чувствовала, как дрожат ноги.

— Ты накручиваешь, — он словно посылал меня этими фразами. Словно не хотел больше видеть и говорить. Сердце в груди сжалось в точку, от осознания, что мы можем перестать держаться за руки, сминать губы друг друга, дарить улыбки и обнимать.

— Поцелуй меня, — попросила хриплым от волнения голосом я.

Из рук Ярика выскользнул мяч, его грудь то поднималась,