Больше, чем любовь - Ники Сью

— Совсем охренела, дура? — в окно вылез мужик лет сорока.

— Ангелина! — а это уже был голос, который я бы предпочла не слышать.

Не смотри на него! Не оборачивайся! Пусть идет к своей Соне! Он тебе не нужен!

— Простите, — промямлила тихонько я и пустилась бежать дальше.

Это был не столько побег из школы до дома, сколько от самой себя, от своих чувств.

— Абрамова! — и снова его бархатистый голос. Но теперь он звучал далеко, словно ненастоящий, словно то была игра моего больного сердца, посылающего импульсы в мозг.

И нет, я не оглянулась, лишь больше припустилась в сторону остановки.

Глава 48

Следующие три дня прошли как в тумане. Днем я ходила к репетитору, а ночью плакала, изливая свои эмоции подушке. Ах да, еще пропускала школу, потому что видеть Громова было подобно пули в лоб.

В один из вечеров мама остановила меня на кухне и спросила:

— Что с тобой, Лина? Глаза на мокром месте. Тебя кто-то обидел?

— Устала, волнуюсь из-за единого государственного, — врала я. Мне не хотелось рассказывать ей, как Ярослав отказался от наших отношений. Наверняка она бы сказала что-то из серии: “Ну, я же говорила, что он тебя не уважает”. И без того сил ни на что не было, спать бы днями напролет, пока сердце окончательно не одеревенеет.

— Все будет хорошо, ты справишься, милая, — мама подошла и неожиданно обняла меня, медленно поглаживая по голове. Я ухватилась за возможность, уткнулась носом в ее грудь, нежась в заботе близкого человека. Мне так не хватало теплых объятий, не хватало его…

Будь ты проклят, Громов!

Двадцать шестого мая я все-таки пошла в школу, не по своему желанию, конечно. Классная вызвала на организационное собрание перед экзаменами. Однако, к счастью, Ярика я не встретила ни по пути туда, ни в самом здании школы, ни обратно. Можно было бы облегченно выдохнуть, да только во мне, как в последней дурочке, продолжала жить чертова надежда. Как же я ненавидела себя за это чувство, пожирающее изнутри.

Собрание в классе продлилось всего сорок минут. Ничего особо нового и интересного озвучено не было, зря пришла. А может и не зря…

Когда я покинула школьный двор, то стала свидетелем отвратительной картины. Впереди меня шла русоволосая девушка с короткой стрижкой. Темные джинсы обтягивали ее слегка полноватые ноги, выделяя то, что не стоило бы. Позади незнакомки вышагивали двое парней и один из них, коренастого телосложения с небольшим хвостиком на затылке, кидался в девушку маленькими комочками бумаги.

Подойдя ближе, я услышала еще и грубые оскорбления:

— Эй, тостоляжка, много ела сегодня в буфете? — говорил этот коренастый.

— Да туда зайти после нее страшно, Коль, — подтвердил другой парень. Я так разозлилась на них, сняла с плеч рюкзак, нашла там кусок бумаги, свернула его и кинула в затылок парню. Он резко обернулся и посмотрел на меня, словно ударил по лицу.

— Офигела?

Блондинка тоже остановилась, в ее глазах читался страх, а еще мне показалось, она сдерживала слезы. Вот же уроды!

— А ты не офигел? — закричала я и вытащила еще один кусок бумаги, сильно комкая его.

— Эй! — этот Коля двинулся на меня, но его друг схватил за локоть и дернул на себя. Они переглянулись, стали о чем-то шептаться. А я не сдержалась и снова кинула клочок бумаги. Коренастый выругался нецензурно, на его противном лице заходили желваки. Сплюнув на землю, он развернулся и пошел прочь, следом и его друг.

Я подошла к блондинке, она подняла плечи вверх, так, если бы замерзла.

— Не стоит позволять другим себя оскорблять, — сказала я. Девушка вблизи оказалась довольно симпатичной: у нее были пухленькие губки, крупные глаза цвета карамели и милые ямочки на щеках.

— Спасибо, — робко прошептала незнакомка. — Меня Аля зовут.

— Лина, — я протянула руку в качестве знакомства.

— Но это ты зря, Коля дурак, он может и ударить, — она пожала мою ладонь и оглянулась, будто боялась, что нас могли увидеть.

— Вряд ли мы с ним еще хоть раз пересечемся.

— Может… — Аля покачивалась с носок на пятки, поджимая неуверенно губы. Создавалось ощущение, что девушка хотела что-то сказать, но стеснялась.

— Может… что?

— Пойдем вместе, нам кажется в одну сторону?

— А, ну да. Пойдем.

И мы пошли. Разговорились немного: оказалось, Аля училась в “В” классе. Она видела меня много раз, хотя после внимания настойчивого Давы обо мне только слепой и глухой не знал. Я стала Мисс Популярность этого года. Хотя, пожалуй, это не то, чем стоило бы хвастаться. При воспоминании о Саше, я сразу вспомнила и Ярика. В груди болезненно кольнуло, к глазам снова подступили слезы. Пришлось, как следует проморгаться, чтобы не разреветься.

На прощание мы с Алей обменялись номерами, на всякий случай. Девушка почему-то переживала, что Коля, их грубиян и хам, может меня обидеть. Он был из неблагополучной семьи, где отец бил мать, считая, что мужчина в доме имеет полное право на это. Отврат.

Если честно, я не думала, что вообще пересекусь с этим Николаем, однако серьезно ошиблась. После первого экзамена нас опять собрали, но в этот раз все выпускные классы. А все потому, что один из мальчишек устроил драку в школе, где проходила сдача русского. Событие произвело такой резонанс, об этом даже показали выпуск в местных новостях. Видимо, школам дали задание провести воспитательную беседу со своими учениками.

По пути в актовый зал я созвонилась с Алей, предложила посидеть вместе. Не хотелось быть одной, хотя, откровенно говоря, моя бы воля, я бы вообще больше никогда не приходила в стены своего учебного заведения.

Аля ждала меня у входа в зал. Увидев меня, девушка, помахала рукой и показала на свободные места, которые заняла для нас. На ней был легкий летний сарафан нежно лазурного цвета, сверху джинсовая куртка.

Мы обменялись приветствиями и уселись на стулья в ожидании очередной нравоучительной лекции.

— Интересно, надолго это? — спросила шепотом Аля.

— Надеюсь, нет, — вздохнула я. И только хотела вытащить телефон, как мне в голову прилетел маленький, слюнявый клочок бумаги. Такими в классе шестом швырялись мальчишки из трубочек. Я повернулась и замерла: позади нас сидел тот самый Коля. На его лице сверкала хищная ухмылка, мол, хана вам, девочки.

— Ведешь себя как ребенок, — грубо ответила я и отвернулась.

— Я же говорила, — прошептала Аля. Она вся сжалась, словно нас посадили в клетку с тигром. Интересно,