Обманутый муж - Светла Литвин

Всю ночь я не могу найти себе места, не ложусь спать, переживаю за Боню. Даже выхожу в подъезд, проверяю квартиру, вдруг Игорь забыл закрыть дверь на замок, так я хотя бы погуляю с Боней.

Убеждаюсь, что дверь закрыта и возвращаюсь к себе. Даже не ложусь спать, понимаю, что это бессмысленно. Не усну.

Налив чай, я сажусь за стол и пытаюсь смотреть ночной выпуск новостей.

Только подношу чашку к губам и тут же вздрагиваю от лая Мышки, среди которого до меня доносятся и странные звуки с площадки.

— Мыша, фу! — командую я, отстранив собаку от двери.

Всё же уже третий час ночи и соседи спят. — успеваю подумать и обмираю, посмотрев в глазок.

Плохо стоящий на ногах Игорь с трудом пытается отбиться от какого-то мужика и прямо на моих глазах, точнее глазу, которым я уставилась в дверной глазок, получает кулаком в лицо и падает.

— Мамочки! Что это?! Что это такое?! — мечусь в панике по небольшой прихожей, пытаясь определиться, что делать.

То ли вызвать полицию, то ли что-то ещё, а что даже в мыслях нет, но на глаза попадается неразобранный продуктовый пакет с торчащей из него ручкой блинной сковородки. Схватившись за которую я ни о чём уже не думаю, выбегаю из квартиры, в последний момент отстранив дверью Мышку от подвигов.

— Что ж ты делаешь сволочь?! — воплю я и с размаху бью развернувшегося ко мне мужика по лицу.

Я хорошо так прикладываюсь прямо дном чугунной сковороды. Мне самой становится больно руку, а мужик, пошатнувшись со стоном, почти падает на Игоря. Ермаков лишь в последний момент успевает откатиться в сторону.

— Ой Игорь, — скулю я, увидев на его лице кровь.

Хватаю его за руку и помогаю подняться, завожу к себе и трясущимися от страха руками закрываю дверь квартиры. Пока тот тип не оклемался и не кинулся уже на меня.

— Не надо было, — выдыхает рухнувший на лавку Ермаков, окружая себя парами выпитого алкоголя.

От его рассечённой брови по щеке и шее стекает багряная струйка, да так быстро, что ворот светлой рубашки уже весь в крови.

— Да, надо было дождаться, когда он тебя добьёт. Иди на кухню, пожалуйста, у тебя кровь, надо остановить, — прошу я, проверяя в глазок состояние того козла.

Вижу, что он, держась за нос, волочётся вдоль стены, спускаясь ниже. Убедившись что этот ненормальный уходит, я выдыхаю. Не убила, уходит и то хорошо.

— Всё нормально, — бубнит Игорь, сидя с закрытыми глазами.

Я смотрю на него и понимаю, что он едва губами-то шевелит, до кухни вовсе не дойдёт.

— Сиди тут, я всё сюда принесу, — глупо говорю я и ухожу на кухню за аптечкой.

Глупо, потому что Игорь всё равно никуда не уйдёт. Он не в состоянии это сделать.

Возвращаюсь и застою Игоря, склонившегося над Мышкой.

На её белую голову капает кровь с рассечённой брови Игоря, и он заторможенной пьяной рукой размазывает всё по белой шерсти, гладя Мышку.

Самое удивительное это Мышка. Робко повиливая кончиком хвоста, зажмурившись всё это сносит.

— Хватит пачкать мою собаку, — говорю Игорю и тяну его за плечо, чтобы сел ровно.

— Нашу, — выдаёт Игорь и садится ровно, посмотрев на меня одним уцелевшим, но по-прежнему наглым глазом.

Я лишь поджимаю губы и часто дышу, пытаясь побороть накатывающее волнение. Быстро скручиваю крышку с пузырька перекиси водорода. Промыв рассечение, берусь за бинт и коснувшись раны, чувствую прикосновение руки к животу и толчок изнутри, которого я от неожиданности пугаюсь.

— Ди, это… это что такое? — шепчет Игорь, приложив и вторую ладонь, обтерев её перед этим об брюки.

— Сувенир из Германии, — фыркаю я, жалея, что выбрала перекись, а не зелёнку. Хотя… Какая уже разница?

Волна необъяснимого страха от вида побледневшего лица и излишне длительного молчания Игоря, прокатывается по всему телу, цепляя каждую клетку, каждый нерв и отпускает, оставив за собой мощный след облегчения после его надрывно и трезво звучащих слов:

— Ди… прости меня…

Но вместе с облегчением меня и силы покидают. Ноги просто не держат, и от слепящих глаза слёз я не успеваю найти другого места, опускаюсь на колени к Ермакову. Игорь не упускает случая прижать меня крепче к себе, спуская тем самым мою истерику, что искала во мне выход все эти пять лет. То, что я выплакала до этого момента и в подмётки не годится моим слезам сейчас здесь в прихожей на коленях бывшего мужа, уткнувшись носом в горячую шею.

Рыдала я долго и это были по-настоящему горькие слёзы, но и они все вышли. Я смогла выпрямиться и посмотрев спокойно на Игоря, всхлипнув, негромко сообщить ему:

— У тебя Боня не гуляный.

— У нас, — поправляет Игорь и я согласно киваю.

— У нас.

40

Утром Игорь страдает от похмелья и последствий ночной драки грабителем, я мучаюсь от незаданного вопроса. Пытаясь лавировать между двух собак, готовлю завтрак. Жарю блинчики на тщательно отмытой спасительной сковородке и думаю, стоит ли спрашивать.

Сомневаюсь, стоит ли ворошить прошлое сейчас, когда всё входит в ту колею, по которой я хочу продолжать свой путь.

— Раз ты беременна, нас должны быстро расписать, — вдруг выдаёт Игорь и эти его слова становится решающими.

Поделив остывший блин между Боней и Мышкой, я усаживаюсь на стул рядом с Игорем и всё же спрашиваю:

— Ты узнал, кто это всё подстроил? — внимательно смотрю на лицо Ермакова и не могу не заметить, как оно меняется.

Игорь сразу становится хмурым и нервно тянется рукой к рассечённой брови.

— Узнал, — нехотя говорит Игорь. — Но тебе не скажу.

— В смысле? — усмехаюсь я, словно это шутка какая-то.

— Незачем тебе знать.

— Я пять лет своей счастливой жизни потеряла и не имею права знать из-за кого? — удивляюсь я.

— У тебя блин горит.

— Пусть горит, говори кто это? И зачем? Чего это подлое существо хотело добиться?!

Игорь сам встаёт со стула и убирает сковороду с плиты, открывает окно, чтобы проветрить, но не отвечает на мои вопросы.

— Игорь, я тебя сейчас выгоню, если ты мне не скажешь, я имею право знать! — требую я, применив глупый шантаж.

Куда я его выгоню? Не смогу снова оторваться от него, теперь уже намертво прикипела.

— Нет, не нужно тебе это знать. Поверь мне. Просто поверь. Единственное что могу назвать, так это причину. Нас хотели