Оставь свои чувства дома - Маша Кужель

Черт.

— Полегче, пьяница, — поддразниваю я.

— Я не пьяна, — многозначительно говорит она и случайно оступается, расплескивая еще больше вина себе на руку. Она смеется и делает большой глоток, чтобы снова не расплескать остатки.

— Я думаю, что очень даже. — Я игриво подталкиваю ее локтем.

— Я настолько трезвая, что могла бы заняться математикой прямо сейчас.

— Математикой?

Я смеюсь.

— Да, математикой. Пьяные люди не умеют считать. Я отвечаю.

— Ну… Если ты отвечаешь. Сколько будет пятьдесят четыре плюс пятьдесят четыре?

— Это просто. — Она корчит гримасу и закрывает глаза, размышляя. — Просто сложи четверки… А потом… — бормочет она себе под нос. — Один-ноль-четыре.

— Ты уверена в этом?

— Черт. Я имею в виду — сто восемьдесят. Потому что две четверки — это восемь. — Она качает головой, отбрасывая волосы назад за плечи. — Ладно. Я ощущаю это вино и не знаю, почему мы не начали день здесь, потому что прямо сейчас я чувствую себя довольно хорошо.

— Это легкое вино.

— Мы там выпили шесть бокалов!

— Это были образцы, — смеюсь я. — Шесть бокалов вина свалили бы тебя на пол.

— О, я бы точно вырубилась. А потом, скорее всего, проснулась бы в своей блевотине. Ты знаешь, я никогда раньше не напивалась до такой степени, что меня тошнило.

— В самом деле? Даже в институте?

Она качает головой и делает еще один глоток.

— Я никогда не пила крепких напитков, а потом залетела, и стало вообще не до алкоголя.

— А я вот, бывало…

— Я знаю. — Она поднимает на меня взгляд, и я вижу по ее глазам, что она навеселе. — Но у тебя все получилось хорошо. — Я опускаю взгляд, любуясь ее грудью, и снова вижу лимонное ожерелье.

— Я должен спросить: что это за лимонное очарование?

Она протягивает руку, чтобы дотронуться до него.

— Мне его подарила моя мама. Ты ведь знаешь эту лимонную поговорку, верно?

— Существует лимонная поговорка???

Дарья останавливается и недоверчиво смотрит на меня.

— Ты не знаешь лимонную поговорку???

— Прости.

Она драматично закатывает глаза.

— Когда жизнь дает тебе лимоны — приготовь лимонад. Или, как говорила мама, когда жизнь дает тебе лимоны — приготовь лимонад и не забудь про водку. — Дарья делает еще один глоток своего вина. — Я не понимала, что такое водка, пока не стала старше. Но иногда нужно что-то дополнительное. Лимоны кислые, я говорю метафорически, но водка — нет. Это буквально.

Я обнял ее за плечи, не понимая, что она только что сказала. Может быть, она немного перебрала с выпивкой и на самом деле пьяна. Я позабочусь о ней, если это так.

— Конечно.

— За последние несколько лет мне давали много лимонов. Я думала, ты один из них.

— Ты думала, я лимон?

Она кивает.

— Ага. И очень кислый.

— Ты превратила меня в лимонад? — осторожно спрашиваю я. — Или это один из тех вопросов, на которые я не хочу знать ответа?

— Я думала, что сделаю это, но теперь думаю, что ты сам это сделал.

— Я не улавливаю.

— Работать на тебя было неплохо. Но лимонад иногда тоже может быть перспективным. — Ее слова немного невнятны. Да, она пьяна. Я притягиваю ее немного ближе к себе. — Мне повезло, что у меня есть эта работа. За нее платят больше, в этом есть свои преимущества, и, возможно, этому лимонаду нужно… Нужно… Побродить некоторое время, оно того стоит.

Я снова вспоминаю, насколько разные наши жизни. Как она борется как мать-одиночка, чтобы свести концы с концами. Я ни разу не чувствовал себя виноватым за то, что у меня есть, но прямо сейчас я вроде как чувствую это. Дарья не менее трудолюбива, чем я.

У Дарьи звонит телефон, и она дает мне подержать свой бокал вина, пока достает телефон из сумочки.

— Это Катя, — говорит она мне, прежде чем ответить.

— Привет! — говорит она в трубку. — Где-то снаружи. Хорошо. Мы идем. — Она заканчивает разговор и кладет телефон обратно в сумочку. — Стол готов.

— Хорошо. Я умираю с голоду.

— Я тоже. — Она забирает вино обратно и берет меня под другую руку. Мы возвращаемся в тишине, и Дарья останавливается прямо перед тем, как мы заходим внутрь.

— Алекс?

— Да?

Она тянется ко мне всем телом, и я еле сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не поцеловать ее прямо сейчас.

— Спасибо, что не осуждаешь меня. До этих выходных я не чувствовала такой легкости и спокойствия.

— Ты так говоришь, как будто это из разряда фантастики.

Она пожимает плечами, и легкий румянец приливает к ее щекам.

— Такие мужчины, как ты, могут быть довольно требовательными… особенно по отношению к женщинам на рабочем месте.

— Мне все равно, что у кого между ног, пока они хорошо делают свою работу.

— Но только если они не дрочат в комнате отдыха, верно? — Она корчит гримасу, и мы смеемся. — Но, если говорить серьезно, это… Это… Я хочу сказать, что это восхитительно, но на самом деле именно так и должно быть.

— Никто раньше не называл меня достойным восхищения, так что я собираюсь согласиться с этим.

Она снова смеется и делает еще один глоток вина.

— Хорошо. Я оставлю это без внимания. Но только на этот раз.

Я снова обнимаю ее, и моя рука скользит вниз по ее спине и останавливается на изгибе бедра. Жар разливается по мне, и я снова чувствую, как сжимается мое сердце.

Внезапно ловлю себя на том, что хочу добиться большего. Быть лучше. Я не хочу быть ни в чем похожим на своего отца, и я позволил страху закрыть мое сердце. Легче жить так, как я живу сейчас. Один, но в безопасности. Выживаю, но не живу по-настоящему.

Дарью угостили изрядной порцией того, что она называет лимонами. И все же она так полна жизни, так стремится улыбаться и находить хорошее вокруг себя! Это вдохновляет, и никто раньше не заставлял меня чувствовать себя так.

Я крепче обнимаю Дарью, сердце бешено колотится. Что, черт возьми, ты со мной делаешь, Даша?

Глава 27

— Мне кажется, я все еще пьяна. — Я беру протянутую руку Алекса и выхожу из внедорожника. — Сколько я выпила вина? Бокалов семь?

— Всего два, — говорит он со смехом, направляя меня к коттеджу. — С половиной, если ты хочешь посчитать и те образцы. Ты так легко пьянеешь!

— Я не так уж часто пью, — напоминаю