Королевская канарейка - Анна Кокарева

Подошедший официант склонился, желая выслушать мой заказ, и «ромашковый чай» ввёл в недоумение и огорчение обоих: и официанта, и моего визави. По ходу, ожидалось, что я закажу первое, второе и третье) Но есть не хотелось, так зачем же пропадать добру? Я настаивала на чае. Тогда было предложено выбрать к чайку пару-тройку десертов. Глядя на обеспокоенность собеседника, поняла, что вывод о том, насколько нравится, он сделает исходя из того, насколько я его обожру. Если от души, значит, всё в порядке, зацепил. Если ромашковый чай, значит, девочка сидит из вежливости и думает, как бы уйти. Предложила выбрать десерт ему самому, на свой вкус. Любопытно же, что выберет. Он сказал, что в десертах не разбирается, вздохнул и попросил официанта: «Несите всё». Десертов в меню оказалось около десятка. Какие-то принесли сразу, какие-то подносили по мере приготовления. Успокоенный персонаж жизнерадостно травил анекдотики про работу и тупость немцев, обзывая их биороботами (да уж, думаю, что ты, ушлый голубчик, вводил их в ступор периодически, хе-хе), а я надгрызала то крем шантильи с коньяком из какого-то там уникального терруара, то жаренные в сухарях яблоки с ванильным мороженым, и с восторгом слушала. Персонаж действительно оказался интереснейшим: удивительным образом сочетались в нём интеллект, высокое общее развитие — и расизм, цинизм, шовинизм и сексизм. Женщин он ощущал, как радость, счастье, украшение жизни, но бабу-начальника представить не мог, и в команде дипломата Захаровой работать отказался. Патамушта баба. Но мне, как любовнице, впоследствии жизнь улучшал всячески, и был безупречно любезен. Такая маскулинная душка) «Разве можно от женщины требовать многого?»©, да?;)

Отдельно в ряду его недостатков радовал воинствующий патриотизм, который наличие интеллекта никак не усмиряло. Все, кто свалил из России и живёт за границей — предатели Родины. Я это никак не оценивала, но радовалась, что есть на свете такие увлекательные персонажи. И страшные. И что среди умных есть патриоты и ватники, и они имеют длинные руки. Ми-ми-ми.

Оба мы были разведены и счастливы этим. Таскаться с ним куда угодно: в музей паровозов, истории религии, на светские рауты было интересно. И полезно, как он сам считал, для образования новых нейронных связей — это не даёт поглупеть. Удивилась, узнав, что в МИДе на Новый Год гостей развлекают тараканьими бегами; также было любопытно увидеть атташе в официальном пафосном голубом мундире, расшитом серебром… обычно-то он был на работе в костюме скучного цвета, а на отдыхе в джинсах и футболке.

И как-то он удивительно много таскался по России: то на Алтай с кем-то охотиться и принимать кровавые ванны из пантов для омоложения (по этому поводу я заподозрила, что ему больше лет, чем он мне озвучил), то в Мурманск, то в Сочи, то ещё куда. И при этом часто писал, звонил и общались мы чаще, чем с кем-либо ещё. Плохо было одно: мы не очень совпадали в определённом смысле, и я так и не поняла, почему. У него было прекрасное тело спринтера (о, я с удивлением узнала, что спринтеры, в отличие от стайеров, бегают мышцами, и у них обширная мускулатура), и всё было хорошо, но в постели мне было скучновато, и потом немного болела голова. Каждый раз, когда он вёз меня домой после всего, я думала, не научился ли он какому дерьму эзотерическому и не тянет ли из меня что-нибудь. Не верила в такие штуки и считала глупостью, но думала вот. Я и сейчас думаю, что это глупость, просто не совпадали мы. Хотя он ничего такого не ощущал и, вроде бы, всем был доволен. Во всяком случае, мои поползновения расстаться всячески гасил и удивительно в этом преуспевал.

Читала когда-то про капитуляцию Германии и дипломатические выверты, связанные с этим. Фашисты хотели сами составить правительство и сохранить власть, пожертвовав минимумом, не доводя до безоговорочной капитуляции.

И вот значит войска приостановились на какое-то время, но ждут только команды, чтобы продолжить, и советское командование, конечно, не остановят никакие потери — они уже миллионом пожертвовали при штурме Берлина.

Генерал Соколовский описывает в мемуарах (а что воякам оставалось после войны, все мемуары писали… вот чем ужаснее жизнь, тем больше есть, что вспомнить, эхехе) первые неудачные переговоры с генералом Кребсом.

«Я знал, что опытный дипломат — а Кребс был именно таковым — никогда не начнёт разговора с того вопроса, который для него является главным. Он обязательно сначала разведает настроение своего собеседника, а затем постарается повернуть разговор так, чтобы о главном вопросе заговорил первым тот, кто должен его решить. Для меня и для всех присутствующих при переговорах смерть Гитлера была действительно новостью первостепенной важности, но для Кребса она служила лишь дипломатической маскировкой основного, самого главного вопроса». ©

«Ну, думаю, хитёр этот Кребс: второй раз повторяет одно и то же — излюбленный приём дипломатов добиваться цели настойчивым повторением одной и той же мысли в разных вариантах». ©

Каждый раз, встречаясь с атташе, думала, что в следующий раз откажу. И вот он писал или звонил, и я чувствовала себя генералом Соколовским, которого ловко опутывает Кребс) Разговоры о неважном, о погодах и личном. Без вопроса, на который можно ответить «нет», без паузы, в которую можно вкрячить это «нет». Ответить можно было только «да». Восхищалась персонажем и снова встречалась.

Потом его таки услали далеко; писал и звонил оттуда он нечасто. Через три месяца приехал в отпуск, и я соврала, что вышла замуж. Он огорчился, холодно поздравил меня и исчез. Чудесный персонаж, рада, что он был в моей жизни.

Так вот, Трандуил — чудесный персонаж. Очаровательная фея, страшный дракон, маскулинный шовинист. Ведь этот ларец — те же девять десертов. Возьми и скажи «да»!

Я не надену ничего оттуда и скажу «нет».

Шла завтракать и печально думала, не предложить ли ему быть, так сказать, фиктивной любовницей? А что, статус подтвердится, и так ли уж нужно консумировать это? Но боялась, что оскорбится он этим предложением. Впрочем, если расположен оскорбиться, то всё равно это сделает, потому что сейчас всё надуманное дерьмо нароет в моей голове. И что меня ждёт? Начнёт третировать? Всё-таки это будет насилием? Даст уехать?

Трандуил вскинул глаза (какие синие сегодня!), как только мы появились в зале, и смотрел, пока