Сновидения - Яркая Дэйзи

и со свистом швырнула в дьяволицу, о чём сразу пожалела. Чашка так и не достигла желаемой цели, повиснув в шаге от лица Матери. Вцепившись в брошенный предмет, тени громко заскрипели в воздухе, сжали чашку мёртвой хваткой и раскрошили её на множество осколков. Я с трудом вернулась в сидячее положение, закаменев на месте, словно до этого ничего не происходило. Но подрагивающая нижняя губа выдавала мои истинные намерения и чувства. Я с силой стиснула пальцы рук в кулаки и бездумно уставилась в одну точку.

Мать посмотрела на меня с любопытным личиком и невинно выпучила глаза.

— Неужели так нравится? — Заулыбалась она ещё ярче и вмиг отстранилась от Кёджуро, потеряв к нему всякий интерес. Быстро забралась на стол и прошлась по нему босыми ногами, пиная и раскидывая в стороны мешающиеся предметы. Дойдя до меня, она посмотрела сверху вниз, а потом громко захохотала. — Я даже немного ревную. — Она плавно приподняла ногу и провела ею по моей щеке, задевая скулу и пересохшие губы. Во всём теле у меня забурлило неконтролируемое отвращение, я захотела спешно отвернуться, прикинувшись отчаявшейся и унылой. — Достаточно этой комедии, — беззлобно цокнула Мать. — Твои спектакли начинают мне надоедать. — Быстро смекнула она. — Не утомляй меня, дорогая, иначе закончишь очень быстро, — сказала она, шагнула и спрыгнула со стола, обогнув меня. Раздались тихие удаляющиеся шаги, я тяжело выдохнула.

Как только дьяволица и тени ушли, я моментально кинулась к охотникам, судорожно осмотрела лицо каждого и не сдержала горькие слёзы. Горячо и крепко обняла Шинобу, похлопала по плечу Танджиро, беспричинно просила у всех прощения. Но охотники не реагировали, оставались безвольными марионетками в руках Матери, утратив во взгляде и разуме осознание. Я трепетно прижалась к Кёджуро и погладила его по рукам. Тот неприступно застыл на месте, не шелохнулся и не промолвил ни слова.

— Кёджуро, дорогой Кёджуро, потерпи, скоро всё закончится, — прошептала я слабым голосом, умоляя. И крепко сжала ледяные пальцы мужчины. — Потерпи, родной, — продолжала, опасаясь, что краткосрочная близость могла в любой момент исчезнуть. — Была бы моя воля, я бы спрятала всех вас от дьявола. Себя мне не жалко, только бы вы были живы и здоровы. — Я повернулась лицом к мужчине. На короткий миг мне показалось, что в его глазах заискрилось слабым огоньком неодобрение. — Ты же слышишь меня, всё чувствуешь, всё понимаешь, — мой голос задрожал. Я сделала несколько рваных вдохов и порывисто провела ладонью по щеке любимого. А после приподнялась и согрела его уста в поцелуе.

«Спасти, говоришь, алый пёс. Значит, мне надо очень постараться, чтобы уберечь невинные души этого поместья. Иногда самый верный путь — не самый лёгкий. Я должна рискнуть, чего бы это ни стоило!»

Маленькая искорка надежды засияла в моём сердце, и я крепко ухватилась за неё, когда в голове зародился отчаянный план.

Часть 18 «Отголоски прошлого»

Во сне мне виделся таинственный полусвет, пробирающийся через приоткрытое окно и покрывающий нежным облаком спальню: маленький умывальник с потемневшим зеркалом, записной столик и стул с высокой красной спинкой, да старый шкаф, занятый разноцветными пузырьками и белыми простынями. Сквозь всколыхнувшиеся шторы в комнату ворвался запах ночной свежести, и запело умиротворённо в воздухе её загадочное молчание. Я отошла в сторону и посмотрела в окно: одиноко раскинуло ветви эноки, прозванное в народе «железным деревом». Пестрели цветами аккуратные кусты, неслись и петляли каменные тропы. Вдалеке от дома волнительно шелестели каштаны, тянущиеся ветвями в объятия тёмно-синего неба. Лунные лучи света, игриво скользнули по полу. Я повернула голову и проследила за ними, не шевелясь и затаив дыхание, и ощутила, как тайное волнение медленно овладевало мной. Полумрак отступил на несколько шагов, озарив старую узкую кровать и старушечий силуэт. Поодаль меня молчаливо сидела Микото, сложив на коленях вязанье, и смотрела куда-то в сторону. Я наблюдала неотрывно, рассмотрев каждый седой волосок на её маленькой голове и морщинку на лице, и слушала её тихое, мирное дыхание. Досада и стыд неожиданно смешались внутри меня, и я переменилась в лице. Всё скрутилось тяжело и горько, да осело камнем на сердце.

— Давно не виделись, — заговорила я вполголоса с опаской, но старушка ничего не ответила и даже не обернулась в мою сторону, только аккуратно завернула в платок свои медные спицы. — Как ты поживаешь?

«Без меня…» — Я смотрела на сердечную старушку, совсем исхудавшую и уставшую, и моё сердце горько стучало, болезненно вдавливаясь в грудь.

«Интересно, что произошло с моим телом?» — случайно подумала я и, не совладав с нахлынувшими эмоциями, сухо закашляла. Я быстро положила ладонь на сердце и слегка склонилась, пытаясь восстановить дыхание. На глазах у меня успели проступить слёзы, кашель продолжал душить и царапать горло, я рвано втянула воздух и затряслась. Наконец, приступ отступил, я жадно задышала, обняла саму себя за плечи и побледнела в лице. Старушка тяжело выдохнула, словно в сильном мучении, а потом приглушённо всхлипнула, отвернув лицо так, чтобы его не было видно.

Я внимательно, почти печально всмотрелась в Микото.

— Я умерла? — вырвались из уст горькие слова, и я с болью прикусила губу.

Некоторое время она тягостно молчала, а после тихо прошептала:

— Мне жаль, милая.

— Я ожидала, что это могло произойти, — подхватила её шёпот, вздохнула с облегчением и очень искренне. Пути назад не было, хоть я это осознавала, но только сейчас получила шанс скинуть с себя все цепи, расправить затёкшие крылья и взмыть в небо. Мне было стыдно за свои мысли и чувства, смотря в лицо Микото, я сердечно любила и люблю её. Но как бы ни были сильны наши узы, находясь рядом со старушкой, ощущала себя связанной по рукам и ногам. Я обрела покой в новом мире в кругу близких людей и освободила себя тяжкого бремени, с которым не смогла совладать в старой жизни.

— Тебя похоронили рядом с твоими родителями. — Она повернулась и посмотрела на меня глазами, переполненными пониманием. Микото всё осознавала, и это была её суперсила — она всегда оставалась любящей бабушкой-героем. Я горько улыбнулась. — Помнишь, как мы запускали бумажные самолётики, когда ты была совсем крохой? Всё говорила, что тоже когда-нибудь научишься летать и упорхнёшь в небо как птица. Но кто бы мог подумать, что это произойдёт так скоро. — Она коротко хлопнула ладонью по кровати, я подошла и бесшумно села рядом.

— Мне столько всего нужно тебе рассказать… — сказала я, не выдержав терзания, но Микото резко перебила меня.

— Ты счастлива?

— Что? — Я бросила на