Целители. Начало пути - Наталья Машкова

— Я не позволю.

Кривая ухмылка прорезала лицо Дастона:

— Как с Ильгой?

Варнер ответил:

— Я не знал, что она пошла к тебе. И представить не мог… Я не следил за ней…

Снова улыбка, словно фарфоровое лицо треснуло:

— Наука тебе. За своими игрушками нужно следить! Сначала ты отдал её мне. Потом наблюдал, как она умирает…

— Я не мог! Мне приказали не приближаться к ней. Иначе…

Голос Варнера был вымученным. Дастон не пожалел. Хлестнул его, как кнутом:

— Иначе, что? Убьют? Тебя? Её?.. Она и так умерла бы, если бы не эта рыжая бестия, что играет сейчас в нас, как в куклы! Только у неё хватило мужества и силы духа помочь Вардис!

Замолчал, а потом не выдержал. Оказал своему врагу услугу. Открыл глаза:

— Ей оставалось от силы пол года. Или меньше. Она умерла бы от истощения или срыва. Ты что идиот и не видел?.. Она и теперь непонятно, выкарабкается ли… Хотя, думаю, да. Тал зубами в неё вцепилась и не отпустит. Она умеет впиваться…

Варнер ещё побледнел и покрылся испариной. Двое из парней постарались поддержать его. По возможности, незаметно. Дастон видел. Снова "улыбнулся":

— Давай! Свались в обморок!

— Я не знал! У меня нет дара!..

— Ты мог спросить! Узнать! А не смотреть печальными коровьими глазами, пока она умирала!.. За своими игрушками нужно уметь следить, Варнер!

Ответил Варнер твёрдо:

— Я буду учиться… И Тал тебе не позволю сломать!

Дастон насмешливо поднял брови над холодными глазами:

— О чём ты! Я собираюсь беречь её!.. Я, в отличие от тебя, "друг мой", следить за своим умею!

Варнер не отступил:

— Мы все представляем, твой вариант беречь… Не позволю. Она помогла Ильге и я не отдам её. Плевать на последствия!..

Дастон глумливо рассмеялся:

— Дошло до тебя? Да?.. Никто в этом мире не соблюдает договоры, кроме тебя, благородный дурак! И твой папаша первый!.. Ты должен мне за науку. И я "заберу" Тал в счёт этого… Хотя нет! Я, в отличие от тебя, давно понял, как это работает. Я делаю и беру, что пожелаю… Её я желаю. И забираю себе. Слышите, вы? Друзья, мои и не мои?.. Уясните себе и не плачьте потом, если сунетесь…

Варнер веско ответил:

— Нет.

А потом всё же спросил:

— Зачем она тебе? Она же ненавидит тебя!

Дастон пожал плечами:

— И что? Меня ненавидят все… Она восхищает меня, Варнер. У неё единственной за всю мою жизнь хватило силы духа противостоять мне. Она живая и сострадательная. Отважная. Мужественная. Умеет любить и быть верной. Она сокровище, Варнер. И дело вовсе не в красоте. Она может дополнять… Но свет души решает всё…

Парни потрясённо молчали. Что это, как не признание в любви?..

Глава 27

Лавиль и Виллис не слышали, о чём болтали студенты. И те, и другие набросили полог тишины. Конечно, оба магистра могли бы пробиться сквозь него, при желании. Но, зачем? И так понятно, что за чувства испытывают Дастон и Варнер. И то, что Дастон постарается отомстить Нелли Тал. Вероятно так, как Ильге Вардис. Чтобы сообразить это не нужно быть семи пядей во лбу.

Придётся присматривать за Тал и её подругами получше. Так думали оба магистра. Мысли эти не мешали им наслаждаться эпичным представлением, что разворачивалось перед ними. Они тоже набросили полог тишины. Добротный. И хохотали над вычурными, слишком высокопарными и, одновременно, смешными диалогами иллюзорных "аристократов". Тоже заметили, как достоверно Нелли Тал изображала кары для парней. И сделали выводы.

Когда Ильге Вардис надоело смотреть на показательное смертоубийство, она развернулась и ушла к центру площади. Нел пошла за ней. Оставшиеся без присмотра "Дастон" и "Варнер" вяло стенали всё оставшееся им время. А основное внимание зрителей вернулось туда, где были две другие подруги.

К ним тоже явились "кающиеся". К Айсе грузный, представительный лорд с щеголеватым, неприятного вида юношей. К Алике целая семья. Мужчина и женщина с хитрыми, острыми, похожими на мордочки хорьков лицами, и целый выводок шумных, крикливых детей разного возраста.

Дети кричали, прыгали вокруг родителей. И смазывали картину "покаяния". Да, девушкам оно, вероятно, и не было нужно. Они с брезгливым отвращением смотрели на своих, вероятно, родственников. И с облегчением. На их лицах легко читалось: какое счастье, что мы вырвались на свободу и "та" жизнь закончилась!

Пока творился весь этот бедлам в центре площади, и Ильга обнимала подруг в молчаливом утешении, Нел пропала. Те, кто следил именно за ней, заметили, что она отошла к самому малоосвещённому краю площади. Её ждали там… Высокий воин в полном облачении. Темнота не позволяла разглядеть был ли на латах герб. Вероятно, да, потому, что даже глядя на силуэт, видно было, что облачение первоклассное и двигается воин с особой, хищной грацией, что присуща аристократам, выросшим с мечом в руках.

Воин шагнул навстречу Нелли Тал. Обнял. Он, в отличии от других персонажей этой комедии, не выглядел смешным. Скорее трагичным. Он судорожно обнимал девушку руками в перчатках. Казалось, не разожмёшь. А потом, одной рукой попытался стащить шлем с головы… Нелли Тал развеяла его мгновенно…

Вернулась в центр площади ещё более неуёмная, чем до того. Смеялась. И громко крикнула:

— Вы, девицы академии! Не имеет значения, как вы относитесь к каждой из нас! Если вас тоже грызёт боль, выходите сюда и выплесните её! Не имеет значения, умеете вы творить иллюзии или нет! Просто думайте о тех, кто вас обидел! Магия сделает остальное!

Пока девушки, сидящие по кустам и глядящие на представление из окон общежитий думали, решались, Нелли Тал щёлкула пальцами… И площадь грохнула хохотом!.. Что там рога и хвост!..

— Она, и правда, "неравнодушна" ко мне, — потрясённо подумал Лавиль.

Высмеять его остроумнее и злее,