Стань моей, если осмелишься - Осадчук

Глава 50. Начало вечера

Вечер начинается днём, гости смотрят концерт, переходящий в аукцион. У меня зудит тело от нанесенных уходовых средств.

Я сижу в VIP зоне, на диванчиках, соседний занимает София и Ник, они мило шепчутся, посмеиваясь над шутками, понятными только им, впереди сидит папа с мамой и тётей Наташей. Никто не волнуется из-за отсутствия Игната, всем как будто это безразлично.

София всю ночь была со мной, к еде мы даже не притронулись, потому что я всё ей выложила. Мы плакали вместе, заснули только под утро.

Ник приехал за ней поздним утром, чтобы она помогла ему подготовиться к вечеру. Без неё мне стало дико одиноко и больно. Хотелось кричать, но я только нездорово улыбалась.

В очередной раз, когда мне никто не ответил на телефон, я бросила его о стену, экран разбился и после этого он больше не включился.

А мне он и не нужен, всё равно толку от него никакого.

Ко мне подсаживается питерский бизнесмен, я его видела пару раз с отцом, но не знала имени.

— Привет, Василиса прекрасная.

Отвернувшись на миг и шумно выдохнув, поворачиваюсь к нему с натянутой улыбкой.

— Тут занято, — вру, я уверена, меня специально оставили одну на большом диване, чтобы создать подобную ситуацию.

— Меня зовут Ян. Слышала обо мне?

Вспомнила, это Ян Литовский, он владеет обширной сетью автосалонов по всей стране.

— Никогда не слышала, извините, я смотрю концерт, боюсь пропустить что-то важное, — отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи. Заинтересованным взглядом смотрю на сцену, не понимая ровным счетом ничего в происходящем там.

Мужчина усмехается.

— Ты отличная актриса, — усмехается Ян.

— Спасибо, — говорю, не взглянув в его сторону. Если он не отвалит, придется уйти в туалет, он же не пойдёт туда за мной?

— Будь у меня грязная цель, я бы уже заставил тебя чувственно дрожать, но мне хочется большего, поэтому не буду давить на тебя.

— Выходит, что вы опытный игрок.

— Это не игра, Василиса, я влюбился.

Мысленно закатываю глаза. Надув щеки, сдуваюсь как воздушный шар.

— А я чем могу помочь? — смотрю на него с недоверием.

— Помогите мне заполучить её недоступное сердце.

— Её сердце занято.

— Вы знаете о ком я? Неужели решили, что я говорю о вас?

Вот теперь закатываю глаза по-настоящему.

— Простите, нет времени на это.

Я встаю и подавляю желание отдавить его пальцы в лакированных ботинках каблуком. Направляюсь в туалет, как и планировала. Думала, что у него есть гордость, но он немного погодя всё таки тащится за мной.

Ускоряю шаг и скрываюсь в туалете.

— Чего это ты тут стоишь? — я не заметила, как ко мне подошла мама.

— Захотела в туалет.

— Так иди.

Захожу в кабинку, закрываю крышку унитаза и сажусь сверху.

— Хватит прятаться, Вася.

— Я не прячусь.

— Тебя никто не заставляет ни с кем сближаться, просто присмотрись и пообщайся. Ян с тебя глаз не сводил.

Для вида нажимаю на слив и выхожу из кабинки.

— Фу, мама! Как ты можешь?

— А что? Он подарил папе новую Феррари.

— Папа мог бы и сам её купить.

— Это красивый жест.

— Это взятка, мне это противно.

— Ладно, пойдем, скоро аукцион, — сворачивают разговор, чтобы не ссориться. Она частенько так делает.

Выхожу из туалета, вижу, как оперевшись на колонну стоит Ян. Он расплывается в улыбке подлизуна перед мамой и перекидывается с ней фразами, которые я не слышу, но они вызывают у неё смех.

Потом мужчина смотрит на меня и я четко читаю во взгляде, что хрен он отступит.

Блин, да как мне от него избавиться?

— Василиса? — ко мне подходит Виссарион. Он прекрасно выглядит в смокинге и от него пахнет дорогим парфюмом. Его охранники отступают на пару шагов, давая нам поговорить.

— Я не узнал тебя с макияжем.

Хватаюсь за его руку, как за спасательный круг, он непонимающе смотрит на меня.

— Помоги мне, — смотрю на него жалобно и аккуратно киваю взглядом на Яна.

— Ты тут для этих гиен как кусок мяса, я всё понимаю. Заранее прости, это всё для должного эффекта.

Виссарион по — собственнически кладёт свою руку на мою талию, притягивая меня ближе к себе.

— Где наши места? Я немного запутался.

Аккуратно бросаю на Яна взгляд, его глаза полны смятение, он задумчиво ретируется.

— Спасибо тебе. Я не знала уже, как отвертеться от него. Посиди со мной, прошу-у-у.

— Хорошо, но вставлять зубы мне будешь на свои деньги.

— Ты о чем?

— Нарвал очень ревнивый.

— Если живой.

— Вася, он жив.

Моё сердце пропускает удар и наполняется теплом.

— Это точно?

— Конечно, его видели в городе.

Мы садимся на мой диван и это хорошо, потому что земля уплывает из под ног.

Возможность продолжить диалог прерывается громкой музыкой, знаменующей начало первых лотов, но мне уже на всё наплевать — главное что он жив, а это значит, что мы скоро встретимся.

Глава 51. Во время свержения Жнеца

За пару дней до аукциона

Игнат Доган — Годзилла

Когда я увидел сколько отчаяния было в глазах Нарвала, как решительно не колеблясь ни секунды он обезглавил отца, внутри меня внезапно укоренилось уважение к нему.

Жнец был тем самым чудовищем, которое не примет земля. Кажется, что могила будет отторгать его тело как что-то инородное, и он никогда не упокоится.

Опасный и непредсказуемый, все мафиозные семьи трепетали в страхе перед ним, мы тоже испытывали противоречивые чувства от работы с ним.

Нарвал хорошо подготовился, раз смог застать врасплох своего отца, выполнил работу над ошибками прошлого.

Чувства к этому парню пронзившие меня стрелой выбили почву из под ног. Видел его ещё пареньком, а теперь он мужчина, способный уничтожить чужой весомый маленький мир.

Я осознал, что был ему почти не нужен в этой борьбе, он всё сделал сам.

Пыль в пространстве разрушенного кабинета клубилась, оседая на наши плечи и разломанную мебель.

Ветер, сквозивший через окно, затягивал пыльную дымку на улицу.

Нарвал достал из кармана платок, вытер меч, брезгливо отбросив в сторону истекавшего кровью тела багровый влажный лоскут.

Он угрожающе направил лезвие в мою сторону. По взгляду я понял, что адреналин херачит ему прямо в мозг, может он мыслит нетрезво, но настроен решительно, колебаться не будет.

— Зачем ты здесь? — сделав в мою сторону угрожающие шаги, раздавливая ботинками хрупкие осколки окна, он продолжил: —