Я ненавижу вас, Доктор Робер! - Вероника Фокс

— А куда мы едем?

От Марка вкусно пахло, так же, как и когда, в нашу последнюю неофициальную встречу.

— Это сюрприз, — произнес он и, не дожидаясь моей реакции, тронулся с места, на ходу пристегивая ремень безопасности. — Если, конечно, ты не против.

— Конечно, не против, — ответила я с улыбкой, которая не сходила с моего лица. В этот момент мне показалось, что пора перестать следовать велению сердца и начать принимать разумные решения.

Давай, Яна, будь благоразумной. И никаких проявлений нежности!

— Как спалось?

— Замечательно, спасибо что спросил. А ты?

— Не плохо. Правда, я уже с раннего утра на ногах.

— Не любишь долго спать?

— Организм уже работает как часы. Каждой утро воскресенья, около семи часов, я иду в зал. Держу свое тело и разум в форме.

Ну как же. Кто бы мог подумать, что Марк не держит себя в форме? От него так и веет тем, что он идеален во всем.

— Я успела только позавтракать и погулять с Шелби.

— Кстати, как он?

— Хорошо, спасибо.

— Не съел больше ничего?

— Ну… иногда такое случается.

Марк усмехнулся.

— Не думал, что у тебя есть собака.

— Почему?

Марк многозначительно пожал плечами.

— Просто не складывается образ рокового молодого специалиста, который любит собак породы корги.

— Какой же ты сноб!

— Спасибо, — лучезарно улыбнулся Марк. — Сочту за комплимент.

Какое-то время мы молчали, пока Марк не выехал на МКАд.

— Я хотела бы поговорить на счет моей работы.

— Говори, — сказал он, словно, ждал совершенно другого от меня. Я облизнула пересохшие губы.

— Я прочитала тот материал, который ты мне скинул.

— Весь?

— Да, — неуверенно ответила я, не понимая, что его больше смущает: то, что я действительно отсмотрела весь материал, или то, что я хочу с ним обсудить его сейчас? — Всё, что ты мне скинул.

— Я поражен твоей страстью к науке.

— Ну, грызть я ее точно не перестану. Так вот… Я же правильно понимаю, что ты дал мне задание изучить раковые клетки и создать базовую модель лекарства?

— Ну, во-первых, мы с тобой будем этим заниматься вместе. Во-вторых, базовая модель уже есть, просто тема ВПЧ не сильно исследована в России, да и по всему миру, поэтому у тебя есть прекрасная возможность блистать своим исследовательским открытием.

— Ты так веришь в меня?

Марк сильнее сжал руль.

— Да, Яна. Я верю в то, что ты и без моей помощи можешь провести это исследование. Но замечу сразу же, что мне хочется просто помогать тебе в этом, чтобы ты не чувствовала себя одинокой в этом.

— Да, но… Вся наша лаба занимается теперь изучением ВПЧ в разных сценариях.

— Они делают иную работу, в отличие от тебя.

— Ясно, — подытожила я.

— Мы специально приобрели этот материал сразу же после удаления. Женя тебе говорила?

— Да, она что-то упоминала об этом.

— Вот. Поэтому работать с ним куда проще и интересней, нежели совершенно с другими вариантами.

Между нами вновь появляется натужная пауза, словно намекая нам на то, что мы говорим совершенно не о том, о чём нужно было бы.

— Что ты уже знаешь о вирусе ВПЧ?

— Ты спрашиваешь у меня о курсе лекций? — Я вопросительно приподняла бровь и взглянула на Марка. Он ответил мне добрым, но многозначительным взглядом.

— Да. Ты же ведь изучила весь материал, который я тебе скинул. И у нас впереди весь день, чтобы ты мне пересказала, желательно, слово в слово содержание каждого листа в ворде.

— Ты же не серьезно?

— Нет, конечно. Я на полном серьезе.

Я подумала о том, что нужно было бы придушить Марка тогда, когда он меня впервые поцеловал. Прям на месте. И проблем было бы меньше, и этот индюк перестал бы выкабениваться.

Марк, взглянув на меня, рассмеялся. На моем лице, должно быть, читалось все, что я думала о нем в тот момент.

— Яна, я же шучу. Просто скажи, что ты знаешь о вирусе папилломы человека (ВПЧ) с теоретической точки зрения?

— Ну, ВПЧ — это вирус, который передается…

— Это ты уже знаешь. Что-нибудь еще, расскажи.

Я нахмурилась.

— ВПЧ может годами находиться в организме и никак не проявляться, а потом, при определенных условиях, может вызвать серьезные заболевания.

— Хорошо. Что еще?

— Ну, это вирус без оболочки, который имеет очень прочный капсид в форме икосаэдра. Капсид защищает вирус от воздействия антисептиков. Вирус состоит из двухцепочечной ДНК, которая образует замкнутое кольцо. В процессе своей жизнедеятельности вирус многократно воспроизводит свои белковые структуры и для этого ему необходимо разделить свою ДНК на фрагменты.

— Блистательный ответ, — похвалил меня Марк. — Мне нравится!

— Спасибо…

— А про развитие вируса ты помнишь?

— М-м-м, да, — ответила я. — Да. Это происходит в два этапа. Сначала, когда человек заражается вирусом папилломы человека (ВПЧ), в клетках кожи нарушается процесс их деления. Затем инфицированные ВПЧ клетки базального слоя начинают активно размножаться, образуя клоны.

— Что происходит в первой фазе?

— На первом этапе происходит разрыв кольца ДНК и разрушение одной из копий генома L1. Этот ген содержится в ДНК вируса более ста раз, поэтому потеря одной копии не является критичной. В дальнейшем происходит отделение фрагмента ДНК, содержащего гены E7 и E6, в виде молекулы РНК. Оставшаяся часть вирусной ДНК интегрируется в ДНК клетки, становясь частью её генома.

Я ждала похвалы от Марка, но он лишь цокнул языком, будто бы не доволен моим ответом.

— Да, в организме человека около восьми процентов занимают фрагменты ДНК древних вирусов, которые были включены в геном и утратили свою полезную функциональность. Но это лишь для общего развития информация.

Марк улыбнулся мне.

— А что касается клинических исследований? Ты успела что-то прочесть.

— Немного, — призналась я честно. — Я больше пыталась узнать про сам вирус…

— Ну, ВПЧ миру известен давно и раньше не являлся каким-то угрожающим заболеванием. Я уже говорил, что лишь в шестидесятых годах ученые пришли к выводу, что ВПЧ вызывает не только косметические заболевания, но и онкологические. Иными словами, в результате сбоя в работе ключевых белков, которые контролируют процесс деления клеток, возникают проблемы с