Рекорд - Ольга Вечная

и у меня пропадает дар речи. Я так сильно люблю Тима, что сердце рвется. Любого люблю. В депрессии или на пьедестале, грязного в гараже или отглаженного на важных встречах. Угрюмого или милого. За рулем болида, стоящего пару десятков миллионов, или убитого «соляриса» из каршеринга. Во время гонки или приготовления завтрака. Грустного, злого, веселого, доброго, смелого, расстроенного. Люблю все стороны его души. Лишь бы они были моими. Боже, как мне важно, чтобы только моими.

Тим заверяет:

— Места на пьедестале, кубки, деньги и член победителя — только твои.

Усмехнувшись, тянусь, чтобы поцеловать его. А потом кусаю. Он отшатывается.

Я говорю строго:

— И рот.

— Что?

— Никаких поцелуев. Все — только мое. И рот тоже!

— Ну наконец-то! Я уж подумал, что ты меня не ревнуешь совсем! И я тебе нужен только проблемы решить. — Тим ослабляет хватку.

Тут же больно щипаю его за плечо. Он айкает.

— Бессовестный!

Тим снова обнимает меня, и это настолько искренне, трогательно и нелепо — в одежде, в этой остывшей ванне, — что я растерянно замираю. И плачу. Но не из-за беды, а потому, что чувства разрывают.

Трудный был день. Чертовски трудный.

— Когда ты зашел, испугался, что я от тебя ушла?

— Да.

— Это было бы плохо?

— Это пиздец.

Я улыбаюсь и обнимаю его.

Вот так вот бывает. Переспали случайно в машине, не называя друг другу имен. Просто трахнулись. Я — от отчаяния и безнадеги, Тим — от скуки и печали, наверное. Оба нарушили свои правила. Потому что увидели друг друга. Потому что вот так в жизни и бывает: встретишь человека, а потом все встает на свои места. Все само собой складывается.

— Ты одна меня понимаешь, — говорит Тим медленно.

Я знаю, как это для него важно.

— А ты меня.

Мы целуемся. Выбираемся из ванны, наскоро принимаем душ и спешим в спальню, где сразу занимаемся любовью. Не потому, что так нужно, правильно, положено или момент страстный. По мне этот день хорошенько проехался, Тим тоже не в ресурсе. Но, столкнувшись в проходе, мы уже не можем оторваться друг от друга.

Почувствовав его в себе, я не сдерживаю сладких стонов. А он сразу начинает ритмично двигаться, будто заряженная машина. Обрушивает на меня себя, не дает вздохнуть, осмыслить, одуматься. Тим топит меня в силе своего молодого спортивного тела, в жажде близости и нетерпении. Он будто показывает, как умеет любить и как готов стараться. Для меня это самый короткий путь к удовольствию. Сопротивляться бессмысленно. Он двигается, а меня накрывает с головой, я сжимаю его руками и ногами, горя в наслаждении. Взрываясь, слабея.

Лишь прочувствовав мой первый на сегодня оргазм, Тим замедляется, немного расслабившись, и нежно меня целует. Как будто только сейчас ему удается убедить себя, что я никуда не денусь. Что в этот раз катастрофа минует, а жизнь… продолжит налаживаться.

Глава 41

«Мой деньги?»

Я дважды перечитываю входящее сообщение без подписи. Только-только обзавелась телефоном и еще не привыкла, что мне могут вот так взять и написать. Номер пока есть лишь у нескольких человек, и вопрос запросто могли прислать мошенники, которых с развитием технологий стало катастрофически много. Интуиция, правда, подсказывает, что не в этот раз. Я мгновенно узнаю стиль.

«У меня есть наследство, найди его. Никола, я не знаю, с чего начать поиски».

«Ок».

Хакер Никола помогала с организацией похищения. Боже, сейчас кажется, что это было в другой жизни. Как я могла решиться на такое безумие? Сложные времена рождают опасные идеи. Была в отчаянии и не видела другого выхода.

После получения выкупа я должна была заплатить Николе, но выкупа не случилось. Соответственно, и денег тоже. Сумма не настолько крупная, чтобы гоняться за мной по всей Сибири, но достаточная, чтобы напомнить о долге, когда я впервые за несколько лет получила собственную сим-карту и, видимо, отобразилась в какой-то базе данных.

Папа оставил нам с Юлей наследство, но не успел научить им пользоваться. Деньги, все до копейки, вложены в акции каких-то закрытых акционерных обществ, их нельзя снять со счета и растратить.

Когда отец умер, мы с сестрой были несовершеннолетними. На нас свалилась тонна макулатуры, нужно было принимать решение за решением, а мама все время плакала и много пила. Она не знала, как жить дальше. Компанию отца забрали его партнеры, автосервисы мама продала за какие-то копейки. Когда осознала ошибку, впала в депрессию.

Тогда и появился Шилов. Он не был другом папы, но вертелся в его сфере и неплохо шарил в бухгалтерии. Он-то и взял на себя управление активами, за что мама испытала такую безграничную благодарность, что выскочила за него замуж.

Акции приносили скромные, но стабильные дивиденды. Когда нам с Юлей исполнилось по восемнадцать, мы попытались разобраться в бумагах, однако это оказалось настолько трудным, что мы не справились. Растерялись и уговорили Шилова продолжить возиться с наследством, запросто подписали доверенности. Все это время он ежемесячно переводил нам деньги, которых вполне хватало на жизнь. Подкидывал карманные. Заботился о маме.

Я уехала учиться в Москву, Юля осталась в Красноярске. Как-то раз в столице я совершенно случайно встретила папиного старого приятеля, дядю Леонида. Мы поболтали в кафе у института, повспоминали отца, я даже немного поплакала.

Да, папа начинал как бандит, времена тогда были страшные. Он только пришел из армии, и его позвали в первую авантюру. Отец отказался было, но, помыкавшись по углам и получив отказы в работе, передумал и дал согласие. Он всегда был дерзким и смелым, лез туда, куда в здравом уме ни один человек бы не сунулся. Папа хотел жить богато, и его дочери за это поплатились.

Но рассказываю я об этом не для того, чтобы снова поплакать. Дядя Леонид очень удивился, что я снимаю столь скромную квартирку. Я объяснила, что общежития мне не досталось, а жизнь в столице и так дорогая, приходится планировать расходы. Кроме того, впереди была платная ординатура, я ведь хотела стать хирургом. Он замялся и туманно намекнул, что с теми деньгами, которые оставил нам папа, квартиру в Москве можно было бы купить.

Меня пробрал озноб. Всегда казалось, что Шилов, пусть и козел, но заботится о нас троих. Я считала, что до брака с матерью он был прилично богат. Не знаю почему, он так вел себя, что мы все испытывали благодарность. Не спешите крутить у виска. Кто хотя бы раз сталкивался с ценными бумагами, путаными письмами