Остров Мертвецов - Кэролайн Пекхам

— Стащила у продавца, пока он заглядывал в блузку какой-то девушки, — сказала она с усмешкой.

Она протянула руку и осторожно прижала баночку с мороженым к моему опухшему глазу, и мои брови изогнулись, поняв причину, по которой она ее украла. Она придвинулась ко мне вплотную и просто держала ее, пока я смотрел на нее, и мой пульс замедлился до спокойного, плавного ритма, который заставил меня забыть обо всей боли в моем теле. Но потом я немного пошевелился и поморщился, схватившись за ребра.

— Черт, дай-ка мне взглянуть, — сказала Роуг, прикусив губу, когда подняла мою руку и положила ее на ванночку с мороженым, чтобы прижать ее к моему лицу.

— Все в порядке, — выдавил я сквозь зубы.

— Нет, если что-то сломано, — серьезно сказала она, и я кивнул ей, позволив задрать мою футболку и начать водить пальцами по моим ребрам, слегка надавливая на каждое.

Я был так отвлечен ее руками на моей коже, что мне было даже наплевать на боль, расцветающую в этой области.

— Я думаю, они просто ушиблены, — пробормотал я, но она не прекратила осмотр, снова возвращаясь к моим ребрам и проводя кончиками пальцев по каждому из них. Ее темные волосы упали за загорелые щеки, и у меня возникло непреодолимое желание заправить их ей за ухо и узнать, каково это — чувствовать их между моими пальцами.

— Похоже, ты родился в рубашке. — Внезапно ее глаза встретились с моими, и она опустила мою футболку, снова прижимаясь ко мне. — Нахуй твоего папашу.

— Да, — пробормотал я, убирая мороженое от лица и снимая с него крышку. Оно уже начало таять, но выглядело как лучшее блюдо, которое я видел за долгое время. Я обмакнул в него пальцы, а потом обсосал их, чувствуя, как сахар растворяется на языке, и затем предложил его Роуг. Она сделала то же самое, и мы сидели и ели его вот так, наблюдая, как отступает прилив, унося с собой все мои тревоги.

Я спустился вниз в спортивной одежде без четверти шесть, пока остальные не проснулись, а мои глаза горели от похмелья и недосыпа. Иногда я питался блюдами навынос, но в основном я ничего не ел. Я просто пил, пока мой желудок не переставал урчать.

Я вошел в кухню, отчаянно нуждаясь в стакане воды, но обнаружил там Фокса и Джей-Джея, которые стояли плечом к плечу перед раковиной в своих боксерах, скрестив руки на груди и прищурив глаза. Мое сердце тревожно екнуло, и я нахмурился.

— Что происходит? — Спросил я хриплым голосом из-за бесчисленных сигарет, которые я выкурил прошлой ночью.

— Рискую показаться женщиной средних лет, пытающейся справиться с пристрастием своего ребенка к травке — это интервенция, — просто сказал Фокс, и его зеленые глаза уставились на мою спортивную сумку. (Прим.: Интервенция-мероприятие, которое проводят родные и/или друзья человека с целью указать этому человеку на его пагубное поведение)

Я покрепче зажал ее под мышкой. — Для чего? — Я усмехнулся.

— Отдай мне сумку, — прорычал Фокс, и маленький пес Роуг залаял, как будто он был чертовски согласен, и встал у ног Фокса.

— Нет, — просто ответил я. — Я иду на работу.

— Ну же, Эйс, — мягко сказал Джей-Джей. — Просто отдай ее. Мы не хотим делать это трудным путем, но мы сделаем это.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я пренебрежительно махнул рукой, разворачиваясь и направляясь к двери, но две пары сильных рук схватили меня, втащили обратно в комнату и вырвали сумку из моих рук, пока чертова собака кусала меня за лодыжки.

— Ради всего святого, — прорычал я.

Джей-Джей крепко держал меня за руку, развернув к себе, и я выругалась, когда Фокс с громким стуком швырнул сумку на кухонный остров.

— Это смешно, — пробормотал я, когда он расстегнул молнию на сумке и достал бутылку рома из стопок моей одежды. Потом еще одну, и еще. И ладно, и еще одну.

Дворняга привлек мое внимание, когда сел на свою мохнатую задницу и склонил голову набок с самым осуждающим гребаным взглядом, который я когда-либо видел у собаки.

— Ты убьешь себя, брат, — яростно прорычал Фокс, но, когда его взгляд метнулся на меня, в нем была только озабоченность. — Это не поможет вернуть ее.

— Ты думаешь, я этого хочу? — Я сухо рассмеялся. — Что бы она вернулась в этот дом, была снова среди нас, готовая разорвать нас всех на части?

Мой взгляд метнулся к Джей-Джею, и его глаза умоляли меня не раскрывать Фоксу его маленький грязный секрет. Тот факт, что он думал, что я это сделаю, показывал, как плохо он обо мне сейчас думает. Но весь смысл этого был в том, чтобы попытаться удержать нас троих вместе. Я бы сделал что угодно ради своих братьев, и я не собирался рассказывать Фоксу, что он наложил свои лапы на Роуг. Никогда. Это было бы сродни взрыву гранаты прямо здесь, на этой кухне, и, честно говоря, последствия были бы куда хуже.

— Я не собираюсь сейчас спорить с тобой о Роуг, — спокойно сказал Фокс, подходя к раковине с бутылками рома и ставя их на край. Он открутил крышку с первой и вылил ее в канализацию, и бульк, бульк, бульк рома, льющегося из бутылки, наполнял мои уши. Он знал, что я могу достать себе еще. Но он высказал свою точку зрения, и я ее понял. Я действительно понял. Но если у меня не будет алкоголя, чтобы заглушить боль, мне придется столкнуться с ней лицом к лицу. А я, блядь, очень не хотел этого делать.

Когда Фокс повернулся ко мне спиной, Джей-Джей одними губами прошептал: — Не говори ему, — и я положил руку ему на плечо, одарив взглядом, который давал понять, что я этого не сделаю. Я ненавидел лгать Фоксу, но я не был идиотом. Моей единственной целью было сохранить нас как единое целое, а эта правда положила бы нам конец. Фокс никогда бы не простил этого Джей-Джею. Это погубило бы их. Нас. Именно поэтому ей пришлось уйти.

— Дай мне свой бумажник, — процедил Фокс, когда закончил выливать ром, повернулся ко мне лицом и протянул руку.

— Да ладно тебе, чувак, — попытался я, но он просто приблизился ко мне, пока Джей-Джей блокировал ближайший выход.

Я разочарованно вздохнул, затем достал из кармана бумажник и вложил его в руку Фокса. — И что теперь? Я наказан? — Я закатил глаза, когда Фокс положил его на столешницу и, взяв коробку рядом с