В пламени дракона 2 - Элла Соловьева

шею, мускулистыми лапами Ригеля. Он отчаянно машет крыльями, но хватка Ригеля сильна, и он попеременно сжимает и разжимает лапы, и с каждым новым сжатием, он вгоняет свои огромные острые когти в шею молодого дракона, нанося всё новые и новые глубокие раны. И Исчадие истекает кровью, она хлещет мощными струями из его шеи, и проливается дождём вниз. И Миракс впивается зубами в его бедро и разрывает его, оголяя кость, и она чуть отлетает, и снова бросается, снова впиваясь зубами в плоть. И Роберт слышит сильный хруст, он слышит, как Миракс крошит кости молодого дракона. И Наконец Ригель разжимает свои лапы, и второе исчадие летит вниз, безжизненно свесив крылья. И Ригель снова, рывком, кидается вверх, в погоню. Роберт поднимает глаза вверх, и видит, как Беллатрикс догоняет Мэдокса, и в тот момент, когда молодой дракон хотел резко метнуться в сторону, Беллатрикс успевает сомкнуть свои челюсти на его хвосте, и резким рывком головы, он швыряет Мэдокса в сторону, и тут же отпускает, и мгновенно кидается к нему, и перехватывает его за шею, с силой защелкнув могучую пасть. Молодой дракон бьётся, и неистово машет крыльями… Но Беллатрикс изгибается, и вонзает свои огромные когти, глубоко в грудь дракону. А потом, резко толкнув мускулистые ноги вниз, а огромную голову вверх, он просто разрывает шею Мэдокса пополам, и откидывает его голову в сторону. И обезглавленный Мэдокс падает в море, увлекая за собой своего владыку, Змеиного короля.

И в этот момент уши Роберта заложило. Он вдруг слышит небывалый, неистовый, иступлённый и отчаянный рёв, сразу три дракона начинают яростно вопить. И Ригель уже догнал последнего дракона и мощным потоком пламени, сжигает всадника на его спине, и тут же хватает его за крыло. И Беллатрикс уже тут, и он хватает Исчадие за шею, и его челюсти смыкаются в бешенной злобе, его глаза горят неимоверным гневом….и снова громкий хруст. И он бросает шею дракона, который уже мёртв, но он всё равно, снова вцепляется, теперь уже в его плечо. Словно, ему мало смерти, и так уже поверженного противника, и он хочет больше. Они словно обезумели, они не останавливаются, и они разрывают тело молодого дракона, с Ригелем, пополам, и тот падает вниз, когда они, наконец, разжимают свои пасти.

Все драконы повержены, но что-то не так. Беллатрикс стремглав несётся к берегу, с диким рёвом. Ригель летит чуть позади и ниже, и Роберт не видит Элейн, скрываемую огромным телом её дракона. Роберт оглядывается и видит Миракс, она с трудом набирает высоту, её крыло сильно изодрано, но она неистово машет и с рёвом, следует к берегу. Она едва удерживается на лету, её тело кренится, разорванное крыло уже не в состоянии держать её. Ригель орёт и выбрасывает в ярости, струи пламени прямо перед собой. Драконы словно взбесились, они обезумели, и стремительно несутся к берегу. Земля уже близко, но они не тормозят, как обычно, зависая перед посадкой. Они врезаются в землю своими мощными лапами, не сбрасывая скорости, на полном ходу, и вспахивают когтями землю, пытаясь остановиться, и оставляют глубокие борозды, за собой. Роберт ощущает сильнейший толчок и его ремни едва удерживают его в седле, когда Ригель сталкивается с землёй. И он не может понять, что происходит, но …вдруг он видит…. Теперь Беллатрикс на земле, и…. теперь Роберт видит, что его жена лежит неподвижно, на высоком переднем выступе седла, а её рука безжизненно свисает вниз, и по ней струится кровь. Её шея насквозь пробита, торчащей в ней стрелой, и она залила своей кровью седло, спину и плечо Беллатрикса. И все её волосы в крови. И она не шевелится. А драконы ревут….

Роберт быстро отстёгивает ремни и скатывается вниз на землю. Его руки трясутся, а ноги не слушаются, и подкашиваются, он спотыкается, но бежит к Беллатриксу. Он хочет снять жену, но дракон не подпускает, он развернулся и злобно рыча, оскалился. И Роберт кричит ему, что есть силы:

- Беллатрикс, дай мне снять её! Дай мне снять её!

Но дракон лишь разворачивается, и ударом хвоста отшвыривает Роберта на пятнадцать метров, в сторону. Роберт встаёт и снова бежит к дракону, но тот вновь разворачивается.

И Роберт снова кричит ему:

Беллатрикс! Дай ей своей крови! Дай ей крови!

Но Беллатрикс знает, что его кровь уже не поможет Элейн. Она уже испустила свой последний вздох, и он почувствовал, когда это произошло, когда её сердце перестало биться и замерло. Они все почувствовали, и они точно знают это. Его кровь спасает живых, но не воскрешает мёртвых. Она не вернёт ему ту единственную, без которой его жизнь теряет всякий смысл, его владычицу. И потому, его отчаяние, на грани помешательства и безумия.

И Беллатрикс извергает ужасающий рёв, прямо в лицо Роберту. Его мощные лёгкие, с такой силой выкидывают воздух, что сбивают Короля с ног. Беллатрикс не собирается подпускать его к жене. Роберт взревел как лев, от безысходности, и он снова встал на ноги, но тут Ригель, не сильно, оттолкнул его головой, дальше от Беллатрикса, а потом ещё, и ещё. Они не дают ему даже подойти к ней.

И Роберт стоит, и беспомощно смотрит, на свою бездыханную жену. Она мертва. Он словно остолбенел, он был парализован горечью утраты. Он просто смотрел на её тело, не отрывая глаз, и уже не мог, даже пошевелиться. Ужас окутал его тугим покрывалом, и сжал грудь до боли. Его сердце щемило, оно кровоточило, и терзало его душу. Он больше ничего не видел и не слышал. Он не знал, как долго он простоял, неподвижно застыв. Он не слышал шума доносившегося с поли брани. Он не видел, как к нему скачет Тед. Он ничего не видел и не слышал, вокруг. Он просто смотрел на жену.

Но тут… Беллатрикс осторожно лёг на брюхо, испустив протяжный стон. И он повернул голову, и смотрел на свою Элейн. И к нему медленно подходила Миракс. Драконы замолкли, лишь изредка глухой стон вырывался из их груди. Миракс подошла вплотную к Беллатриксу, и распрямилась, прямо над телом своей владычицы. Она вытянула шею и опустила морду вниз, и она медленно раскрывала свою пасть. И она извергла пламя, прямо на тело Элейн…. Но это пламя не было огненным. Оно было похоже на проливающийся, широкий луч, светло-голубого, холодного света. Он был густым, но в тоже время прозрачным, и он окутывал Элейн, заключая её в прозрачный,