Я всегда буду рядом - Эвелина Шегай

По пути домой Курт набрал номер Лоренцо и предложил тому приехать, чтобы провести вечер вместе за просмотром фильма или игрой в приставку. Заодно хотел обсудить, каким образом лучше избавиться от окончательно надоевшего тестя. Иногда младшенький выдавал неплохие идеи: где-то сырые, где-то по-детски несуразные, но всё же полезные. А в другие периоды Курту было достаточно ушей. Его нередко посещал инсайт во время объяснения ситуации, когда внимательный слушатель — Лоренцо более чем соответствовал этой характеристики — задавал удачный вопрос.

На приглашение тот отозвался на удивление энергично. Даже ради приличия не поскулил на тему своей многострадальной личной жизни. Вернее, её отсутствия, стараниями Курта. И пообещал приехать в течение часа. Видимо ему тоже в каком-то вопросе нужна была помощь.

Раздеваться он начал с коридора, благодаря чему к двери ванной подступил в одних трусах. Быстро ополоснулся, смыв с тела пот после тренировки — общественные душевые Курт терпеть не мог из-за разящего запаха хлорки. А выйдя из кабины, посвежевшим человеком, встал напротив зеркала.

С боку на челюсти акцентно багряным пятном горел свеженький синяк. Всё же один удар пропустил по лицу. Взгляд спустился ниже, и верхняя губа дёрнулась, придавая лицу неприязненное выражение. Пресс почти окончательно растерял статичную рельефность. Ещё немного сидячего образа жизни и его окончательно скроет наползающая снизу прослойка жира. Нужно немедленно разгрузить график для тренажёрного зала, чтобы хотя бы по пять-шесть часов в неделю уделять спорту.

Курт раскрыл выдвижной ящик у раковины и нащупал треугольный флакон с глазными каплями. Привычным движением вытащил поочерёдно обе линзы. Отправил их в мусорный бак, а в уставшие глаза закапал бледно-розовый раствор, неприятно защипавший слизистую.

Временами он сильно жалел, что не сделал операцию по изменению тона радужки. Постоянное ношение линз жутко утомляло, да и проблем вызывала немало. Но всё же Курту слишком нравился свой натуральный оттенок глаз, чтобы заменить его на менее редкий — светло-карий. А ещё этот цвет нравился Анналии. Она сама призналась ему много лет назад. Сначала долго-долго с влюблённым интересом разглядывала его лицо, а затем, очаровательно засмущавшись, выдала скороговоркой: «Никогда не видела глаз красивее, чем у тебя. Они будто гипнотизирует, хочется в них смотреть сутками на пролёт».

Чёрные, как сгусток непроницаемого мрака, который не способен прорезать ни один луч фонаря, глаза — это красиво? Вот же чудачка. Ещё ему о странностях вкуса что-то говорила.

Выдавив крупную горошину лосьона, Курт распределил её по ладоням и похлопал себя по щекам. Снова все мысли крутились вокруг его девочки. В первую очередь — не рано ли поднимать вопрос переезда? Съехаться, чтобы иметь возможность видеть её в любое время, засыпать и просыпаться в одной постели, хотелось до трясучки. Но, наверное, стоило выждать хотя бы пару месяцев. Дать возможность её чувствам окрепнуть, чтобы она сама проявила инициативу.

Интересно, чем Анналия сейчас занималась у родителей? Пожалуй, он глянет одним глазком. Убедится, что у неё всё в порядке; что никакой опасности ей не угрожает. А потом сразу поднимется наверх — никакого сталкерства. Теперь в наблюдениях со стороны не было необходимости. Ему открылся доступ к гораздо большему.

Из коридора донёсся шум чьих-то шаркающих шагов в домашних тапках.

И Курт, нахмурившись, двинулся к выходу из ванной. Уж слишком проворно Лоренцо заявился. Ещё и получаса не прошло со звонка. Неужели вляпался во что-то? Притом вляпался основательно так, учитывая скорость с которой он добрался до его дома.

Курт распахнул дверь и нос к носу столкнулся с улыбающейся Анналией.

Стоило их глазам встретиться, как улыбка постепенно сползла с её лица. Розовый румянец на щеках потускнел — его вытесняла нездоровая сероватая бледность. Она непонимающе моргала, словно пыталась отогнать от себя какую-то очень неприятную мысль. И казалось, с минуты на минуту собиралась грохнуться в обморок.

— Курт?..

Узнала. Точно узнала его глаза. И что самое паршивое — испугалась.

Рано или поздно это случилось бы. Но почему-то Курта всё равно злило то, как нелепо он попался. А ещё расстраивало, что теперь, похоже, придётся обратиться к запасному плану. А ведь так хотелось, чтобы у них всё сложилось по обоюдному желанию. Выросло из взаимности. Принуждать Анналию к чему-то ему самому претило. Но похоже, у него не осталось иного выбора.

Подняв руку к её лицу, он скользнул пальцами по шеи под ухом, зарываясь в волосы на затылке, нежно погладил пухленькую щеку и грустно улыбнулся.

— Как жаль, я так старался, чтобы мы начали все с чистого листа…

========== Двадцать первая глава ==========

С трудом оторвав взгляд от дьявольски чёрных глаз, Аннель машинально отметила несколько наливающихся цветом синяков: один на лице, остальные — на торсе и руках.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, прекрасно осознавая, что голос дрожал вовсе не из-за того, что Курт поучаствовал в драке.

— Нет, тренировочный спарринг, — тихо произнёс он, продолжая пристально смотреть на неё. — А ты чего не у родителей? Решила вернуться пораньше?

— Да, соскучилась…

— Я тоже очень скучал, — Курт притянул её за затылок, прижал к своей груди и долго, проникновенно целовал. И не отодвигаясь, благодаря чему Аннель смогла отчётливо разглядеть его глаза и убедиться в отсутствии линз, прошептал ей в губы: — Ты даже представить не можешь, как сильно — едва не сошёл с ума.

Тело парализовало. А в голове отбойным молоточком стучала в монотонном ритме мысль: «это не могло быть правдой». Карий — самый распространённый цвет радужки на планете. Почти восемьдесят процентов населения обладают глазами разнообразных оттенков коричневого: от золотисто медового до непроницаемо чёрного.

Всего лишь совпадение, что у Курта и Нейла одинаковый цвет глаз. Они совершенно по разному относятся к порядку в доме: один чистоплотный, что складывает одежду аккуратными стопками, а другой — раздевается на ходу, бросая вещи прямо на пол. Вспыльчивый Нейл, легко распускающий при необходимости руки, происходил из неблагополучной семьи, поэтому с малых лет умел готовить, убираться и самостоятельно решать бытовые нужды. Сдержанный Курт совсем иначе выражал свою злость. Более тонко и интеллигентно. Мог улыбаться, шутить, выжидая нужный момент, а затем с лишённой каких-либо сантиментов решительностью холоднокровно отомстить. Обременять же себя заботами по дому — такая глупость ему даже в голову прийти