Взлетай и падай - Сара Штанкевиц

– Вау, народ…

Айзек вытирает пот с шеи и бросает влажное полотенце в ревущую толпу. Рыжая девушка в первом ряду поймала его футболку три песни назад и теперь прижимает ее к себе как самое дорогое сокровище. Клубы дыма стелются по сцене и обволакивают ноги парней и инструменты.

– Атмосфера просто пушка…

– Еще! Еще! Еще!

Жаждущая толпа хочет продолжения. Больше голоса, больше эмоций. Я тоже могла бы часами стоять тут и любоваться ими.

– Вы такие ненасытные! – смеется он.

Он быстро оглядывает сцену, как будто высматривает кого-то, и когда с другой стороны внезапно появляется Картер, я настораживаюсь. Почему он там, а не со мной?

– Бомонт, вы настоящие счастливчики! – ревет Айзек в микрофон. – У нас есть абсолютно новая песня, которую мы еще ни разу не играли на публике. Мы записали ее всего две недели назад, и, поверьте, она снесет вам крышу.

Поклонники неистово топают, и у меня ощущение, что зал дрожит.

– Признаюсь, в этот раз текст написал не я… Поверьте, хотел бы я уметь так писать. Но мой талант в другом. В том, чтобы петь. А вот сочинять умеет один мой братишка. Лучше него в этом пока никого не встречал.

Айзек переглядывается с Картером, и они, ухмыляясь, кивают друг другу. Его взгляд ослепительнее всяких софитов. Он что, написал для ребят песню? И не рассказал мне? По моим губам читается немой вопрос «Почему?», и я вопросительно поднимаю руки. Мой парень прислоняется к большой стальной балке рядом и, смеясь, пожимает плечами.

– Песня называется September Sky[7]. И это розовые сопли, народ. Но поверьте мне, девчонка, которой посвящен этот трек, заслуживает каждой строчки. Скай?

Айзек ищет меня взглядом, и от его подмигивания перехватывает дыхание.

– Боже мой, Скай!

Хейзел дергает меня за плечо, а я не могу оторвать взгляд от Картера, который тоже не сводит с меня глаз. Я не перестаю смотреть, даже когда звучат первые гитарные аккорды и Айзек подходит к микрофону.

Уже после первых строк по щекам в такт песне стекают слезы. Песне о нашей истории.

Песня о друзьях. О потерянных душах, которые блуждали по вселенной без опоры, пока не нашли друг друга. О связи, о чувстве покинутости. Песня посвящена сентябрю этого года, когда мой лучший друг навсегда потерял свое сердце из-за меня.

Baby, you are my heaven

You are my pain

Baby, you are my craving

My September rain

With you I’m flying high

I will rise

and I will fall

into September Skies[8]

Нижняя губа подрагивает, и пока все взгляды в зрительном зале обращены лишь на Айзека, я вижу только Картера. Он смотрит на меня, засунув руки в карманы и скрестив ноги, а мне хочется вскочить и броситься к нему. Вот бы все в этом зале узнали, что я его.

Его любимая девочка.

Его рай.

Басы поражают в самое сердце, как и каждое слово в исполнении Айзека. Каждое слово, вышедшее из-под его пера. Сердце бешено колотится под тонким топом, волоски на руках встали дыбом еще в начале песни, а мурашки по коже уже не пройдут, я уверена.

– Это так романтично, – перекрикивает Хейзел музыку, и когда мелодия медленно стихает в заданном темпе, я громко всхлипываю. Надеюсь, кто-то снял на видео последние три минуты, чтобы я пересматривала этот момент в Сети снова и снова.

Айзек аплодирует, подняв ладони над головой, гитара болтается сбоку на ремне. Все десять тысяч зрителей поднимают руки и присоединяются к его хлопкам. Картер тоже, а ведь он прекрасно знал, что произойдет сегодня вечером.

Как только затихает последний аккорд, публика просто сходит с ума. В груди у меня танцуют миллионы бабочек. Я никогда не забуду мелодию их порхающих крыльев.

– Кто за то, чтобы автор вышел на сцену?

Айзек подзывает Картера, но тот всячески отнекивается. Ему хоть и нравится быть в центре внимания, но сейчас совсем другое дело. Тысячи людей ждут его выхода на сцену, узнав его душу в тексте песни.

– Ну, давай же, старик. Ты видел, как народ отжигал? Благодаря тебе, бро. Это твоя минута славы.

Айзек стоит посреди сцены в светло-голубом свете софитов, который наполняет зал мистической атмосферой. Картер нехотя отталкивается от стальной балки, а ударник встречает его быстрой барабанной дробью. Когда мой парень появляется рядом с Айзеком в свете прожектора, толпа снова ликует.

Как и мое сердце.

– Этот тип просто чума, народ. Я вам говорю… Он не только эту песню написал, но и целую книгу про нас.

В следующую секунду менеджер группы кидает один экземпляр Айзеку. Он без труда перехватывает его в воздухе.

– Книга про нас, прикиньте? Эта штука продается уже несколько недель. И все равно это полное безумие – держать ее в руках. Эти аплодисменты тебе, чувак!

Он прижимает книгу к груди Картера, а свободной рукой взъерошивает его шевелюру. Зал разражается овациями и радостными возгласами.

– Кому книжку?

Айзек прикладывает руку к уху, а другой протягивает микрофон к фанатам. Все ликуют.

– Осчастливь кого-нибудь, старик.

Айзек похлопывает Картера по плечу, который разглядывает книгу так, будто никогда ее не видел.

– Ладно… Хорошо, бро. Но перед этим я хотел бы кое-что сказать.

Через микрофон его томный голос завораживает еще сильнее.

– Никуда не торопись…

Айзек подмигивает нам с Хейзел, а затем оставляет Картера одного в центре внимания, хватает бутылку воды, опустошает ее и присоединяется к товарищам по группе. Картер нервно вертит микрофон в руках, но только подносит его ко рту, как мгновенно превращается в настоящего профи. Как будто он уже десятки раз выходил на большую сцену.

– Прежде всего я хочу поблагодарить группу за этот потрясающий вечер. Я побывал на сотнях концертов в родном городе, но этот превзошел все!

Толпа снова сходит с ума и радостно кричит.

– Хочу сказать пару слов о песне, которую я написал. Она называется September Sky, потому что в этом году в сентябре я впервые разглядел то, что было перед глазами все это время. Я был в Лондоне с группой, мы подписывали кучу книг и все такое. Как-то ночью я сидел на кровати, смотрел на улицу и рассматривал небо. Предупреждаю, сейчас будет кринж, – обращается он к публике.

По рядам прокатывается тихий смешок.

– Была сентябрьская ночь. На улице было холодно, потому что, будем честными, погода в Лондоне – редкостное дерьмо. В общем, я слушал, как дождь тарабанит по стеклу. Мне было одиноко, я злился и был подавлен, потому что не смог защитить единственного человека, которого всегда хотел защищать. Потому что этот человек, заменивший мне весь мир, был не со мной, и я смотрел на это мрачное небо и понимал, что оно такое унылое совсем не из-за дождя. Не из-за туч или спрятавшихся звезд, а потому, что та самая девушка была не со мной. Когда рядом правильные люди, любое небо становится прекрасным. Безоблачное голубое небо. Пасмурное. Грозовое. Всякое. И я написал песню для этого человека. Это моя лучшая подруга, сколько я себя помню, и, народ, я не преувеличиваю, это самая прекрасная девчонка в мире.

Я держу руки на сердце, чувствую мощные удары на кончиках пальцев и просто реву. Гляжу на этого удивительного мужчину, который повернулся в мою сторону и улыбается мне уголками губ.

– Мы были друзьями. Лучшими. Родственными душами. Но я всегда знал, что между нами было нечто большее, а мы себе в этом не признавались. Помню, мы постоянно говорили о свадьбе. Будь я достаточно хорош для тебя, я бы