Отогрею твою душу - Евгения Чащина

Девчонка. Куча платьев, туфель, помад и побрякушек в двойном объёме — вот что меня ждёт.

— О, ради этого момента стоило жить — наш Купидончик станет папой принцессы, — улыбается за нашими спинами Стася, а я машу в ее сторону рукой, мол отстань. Я счастлив.

— Хочу тебя, — кусает мою шею, — но пироженко хочу больше, прости. Я ночью отработаю.

Слышим свист чайника, похоже, у нас предстоит чаепитие.

— Кстати, как твои дела? Какие новости?

— Ты скоро получишь развод, — улыбаюсь уверенно. — И я сразу же поволоку тебя в ЗАГС, предупреждаю.

Смотрит пристально, чувствую, что напряглась.

— Ты что Влада нашел?

— Расслабь это прекрасное тело. Или передумала? — хмурюсь преувеличенно серьёзно, — и соскучилась по мужу?

— Конечно соскучилась, — вырывается из моих рук, — хочу, чтобы ещё раз продал! Отпусти!

Вижу, что слезы на глаза навернулись. Вот дуреха. Отпущу, ага, разгон наберу.

— Пошутил неудачно, так что ж, реветь теперь? В такой счастливый момент?

Беру ее лицо за подбородок и заставляю посмотреть на себя.

— Это ничтожество к тебе не подойдёт больше, не расстраивай нашу дочь. Прошлое в прошлом. Тебя никогда и никто никуда не продаст больше.

Всё-таки разревелась и уткнулась носом мне в грудь, чувствую, что сильнее в меня вжимается, словно ищет защиты.

Я прижимаю ее изо всех сил. Глажу по голове, утешаю, успокаиваю и даю выплакаться.

И решаю сказать то, что не хотел говорить.

— Твой муж сядет в тюрьму, Ева. И долго нас не побеспокоит. Не волнуйся об этом.

— Что этот мудак ещё натворил?! — поднимает заплаканное лицо вверх и ошарашенно смотрит на меня.

— Карма бьет его за тебя, малыш. По заслугам.

— Гурам, что он натворил?! — вырывается Ева и идёт к чайнику, вижу, что нервничает, когда делает нам чай.

— Он изрядно замарался, натворив кучу глупостей с того самого момента, как проиграл тебя. И его мамочка помогла ему в этом знатно. Я узнал ещё кое-что, малыш. Услышал случайно. Все время вашего брака с тобой все было в порядке. Ты можешь иметь столько детей, сколько захочешь. Твоя мерзкая свекровь заменяла твои витамины противозачаточными таблетками, чтобы ты не забеременела от ее драгоценного сыночка.

— О боже, какая ебанатка, — слышу сдавленный возглас Стаси. Она тут же тушуется. — Простите, котятки, я зашла за водой Таиру.

Ева прижимает ладонь к губам и подавляет крик отчаяния. Смотрит на нас ошарашенно, а рукой ищет опору.

— Она чудовище.

Обессиленно садится на стул и кладет голову на сплетённые на столе руки.

Мы со Стасей перебрасываемся горькими взглядами. К сожалению, в мире полно чудовищ.

Я присаживаюсь рядом с любимой и пытаюсь привлечь ее внимание к себе.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтоб это было последнее чудовище в твоей жизни.

— Верь ему, моя хорошая. Он никогда не врет. Моих чудовищ они с Ильей посадили в клетку, и с тех пор я всегда чувствую себя в безопасности. Ты будешь в безопасности с ним.

— Я знаю, — смотрит мне в глаза, и сжимает мою ладонь, давай пить чай. Хватит хандры, я наконец-то хочу быть счастливой. С тобой, — смотрит влюбленно, — с вами всеми, я вас люблю, теперь вы моя семья.

Ева смотрит на Стасю и протягивает ей руку, пожимает ее ладонь.

Стася звонко чмокает ее в щёку, и обнимает нас обоих.

— Мои вы сладкие пирожочки, — величает нас, как своих детишек, и я смеюсь.

— Ева, сладкая, мне, кажется, нас только что усыновили и удочерили!

— Заманчиво, — наконец-то улыбается, — я совершенно ничего не понимаю в детях, разве что немного на Але научилась. Мне будет нужна твоя помощь, Стася. И я точно буду постоянно на связи, когда наша Тамина будет вить из нас верёвки.

— Тамина? — переспрашиваю удивлённо.

— Ты даешь ей фамилию и отчество, затихни и дай женщинам поговорить, — тут же шикает на меня Стася.

Я закатываю глаза и хмыкаю, ну всё, понеслась душа в рай.

— Раз я здесь больше не нужен, пойду, Илюху поищу.

— Папуля, а пироженку? — смеётся Ева и с интересом роется в пакете.

Глаза горят огнем, когда видит ассорти пирожных.

— Это вам, девоньки. А то растолстею, разлюбишь меня, уйдешь к другому, — посмеиваюсь, глядя горящим взглядом на любимую.

— В семье толстым должен быть кто-то один? — фыркает Ева и вгрызается в персиковое пирожное с воздушно-йогуртовой прослойкой.

— Да, и раз мы теперь в курсе, что вопросов с этим нет, решай, жена, готова ли ты стать многодетной матерью?

— Ууу, соглашайся, это весело, — улыбается, играя бровью, Стася.

— Дайте прочувствовать первые роды, а потом я вам сразу выдам вердикт, — смеётся Ева и запивает пирожное чаем.

— Пфф, ты их забудешь, как только увидишь свою булочку. Хот Аля меня вымотала больше, чем Илья, — задумчиво выдает Стася.

В этот момент в кухню заглядывает Таир.

— Мам, тебя как за смертью посылать, пить хочу.

Стася подходит к нему, присаживается рядом, чмокает в нос.

— Прости, сладкий, мама заболталась.

— Это хорошо. Хорошо, что у тебя теперь есть подружка, особенно такая как Ева, — громко одобряет мою малышку, которую я сжимаю в руках и таю, Сагалов младший.

— Ты это слышал? Он растет настоящим доминантном и дамским угодником. Говорит то, что дамы хотят слышать, — Ева протягивает мне кусочек пирожного.

— С такими-то учителями, как мы, какой у него выбор, — смеюсь и угощаюсь. — Я с его рождения говорю, что доминировать у него в крови. Он Стаськой доминировал больше, чем оба Ильи.

— Все-то ты знаешь, — стреляет в меня взглядом Стася и поворачивается к сыну. — Нравится имя Тамина?

— Красивое, необычное, — соглашается малец.

— Все! — хлопаю в ладоши. — Слышала, жена! Он наш! Сосватаны, — смеюсь.

Удивлённо смотрит то на меня, то на Таира, смеётся.

— Папуля, я удивлена, так просто? Никакого ружья, ну там спиленных веток у окна спальни?

— А толку-то, если она будет красоткой в мать нужно смириться с тем, что кавалеры будут пороги обивать. Так лучше сразу в хорошую семью, — подмигиваю Стасе и целую Еву.

— Ты тоже, как я посмотрю, ещё тот дамский угодник, — шепчет мне в губы, — и я тебя хочу. Ты мне дом свой наконец-то покажешь?

— Ты даже не представляешь, как сильно я мечтаю это сделать, — усмехаюсь, скользнув по ее бедру. — Вы не обессудите? — смотрю на Стасю.

— Кыш с моей кухни, кролики, — смеётся Стася, зажав уши Таира.

— Тебе понравится мое холостяцкое гнездышко. Я сделал перепланировку, вместо одной из гостевых сделаем детскую.

— Тогда увези меня к себе, хочу расслабиться, — её ладошка ложится на мой живот, а сама трётся об меня словно