Не дай мне влюбиться - Келси Рей

Со случая в «Морской птице» на прошлой неделе все было… чертовски идеально.

На его носу знакомые темные очки, а его волосы теперь похожи на кудрявый беспорядок, потому что он их растрепал. Но его сильная рука, лежащая на руле, и беспечная ухмылка добивают меня.

Будто у него есть секрет.

И я хочу знать какой.

– Серьезно, – подначиваю я. – Куда ты меня везешь?

– Ты собрала вещи, которые я тебе сказал? – спрашивает Кольт.

– Почти все.

– А что ты не взяла? – он выгибает бровь.

– Я куда-то дела свое развратное нижнее белье и съедобные трусики.

– Кайфоломка, – сухо посмеиваясь, Кольт качает головой и обиженно выпячивает нижнюю губу так, что любой младенец бы позавидовал.

– Думаю, вы переживете, мистер, – я закатываю глаза и нажимаю на его нижнюю губу большим пальцем.

– Едва ли.

Спустя пару минут мы съезжаем с автострады, едем по извилистой дороге через город и сворачиваем в район складов, оставляя у меня больше вопросов, чем ответов.

– Серьезно. Куда, черт возьми, ты меня везешь? – бормочу я, выглядывая в боковое окно.

Он паркуется и забирает ключи из машины, остекленевшими глазами изучая здание перед нами, будто в нем живет призрак. А его беспечное поведение? Оно растворилось в воздухе как дым.

– Кольт, что случилось? – тихо спрашиваю я умоляющим тоном.

– Вот он, – он медленно выдыхает, не сводя глаз со здания.

– Он? – я смотрю на серое здание, окруженное тротуарами и бетонными ступеньками.

В нем нет ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его или делало уникальным.

– Каток, на котором мы должны были быть, – он тяжело сглатывает. – Где тренировалась моя команда, когда я был ребенком. Я знал его как свои пять пальцев и пообещал отцу встретиться здесь перед последней игрой в сезоне, но папа знал, что я опоздаю. Моя девушка, Брук, уезжала из города. Она приехала домой в ночь перед тем днем, поэтому я пошел к ней, чтобы увидеться перед игрой во время выпускного года. Папа злился из-за того, что я опоздал и пропустил автобус, где ехала команда. Как и сказал, я пообещал ему встретиться здесь, но он позволил автобусу уехать без него и ждал меня дома. К тому времени, когда я парковался на подъездной дорожке, чтобы забрать снаряжение, он уже был в ярости.

– Кольт. – Я тянусь через консоль и кладу ладонь поверх его, но это никак не отражается на его затравленном взгляде.

– Мы ругались по дороге до игры, – шмыгает он, а затем долго и медленно выдыхает. – Я даже не заметил фуру прежде чем она въехала в нас со стороны моего отца. Он умер от столкновения. А я?

Он берет мою руку, переплетает наши пальцы и сжимает их. Будто я – единственное, что удерживает его в настоящем. В машине. Вместо того, чтобы теряться в воспоминаниях о худшем дне в его жизни.

– Я выбрался практически без царапин, Эш. Я постоянно переигрываю ту поездку. Прокручиваю весь день, – уточняет он, его тело дергается от отвращения.

– В этом не было твоей вины, Кольт.

– Знаю, – хрипло говорит он, глядя на меня со слабой улыбкой. – Но каждый раз, когда я выходил на лед после несчастного случая, я не могу перестать обдумывать тот день. То, как он выглядел. Как он звучал. И даже как он пах.

– Вот почему ты бросил, – шепчу я.

– Да, Солнышко. Вот почему я бросил, – медленно, отрывисто кивая, он продолжает смотреть на здание, не в силах отвести взгляд.

У меня сердце обливается кровью, и я кладу его руку себе на колени, отчаянно желая успокоить его. Забрать его боль.

– Мне жаль.

– Я знаю, – он отрывает взгляд от здания и зажмуривается, вытирая влагу от слез. Прочистив горло, он смотрит на меня покрасневшими глазами. – Но я хотел поблагодарить тебя.

– За что? – шепчу я.

– За то, что убедила меня снова начать играть.

– Я не…

– Ты убедила. Ты напомнила мне о том, о чем всегда говорил отец… Он растил не труса. Так что я взял задницу в руки и на следующий же день встал на коньки. Даже если меня убивало быть на льду, это же вернуло меня к жизни. Эш, не думаю, что без тебя я бы оказался там, где я есть сейчас. У меня не было бы хороших оценок. Я бы не был в хоккейной команде университета. Я бы не вышел на лед в последней игре этого сезона…

– Кольт! – почти пищу я. – Ты будешь играть?

– При одном условии, – кивает он, сквозь его кожу оливкового цвета пробивается румянец.

– Что за условие?

– Ты будешь приходить на все мои игры. – Он подносит руку к губам и целует тыльную сторону ладони.

В уголках моих глаз появляются морщинки, а щеки горят от счастья, пока я борюсь с желанием запрыгнуть к нему на колени и зацеловать до смерти. Но я ничего не могу с этим поделать. Со своим энтузиазмом. Не только по отношению ко мне, но и к Кольту. Потому что ему пришлось нелегко. И видеть, как он собирается с силами и борется за то, чего хочет – это самое прекрасное, что я когда-либо видела. И это заставляет меня чувствовать себя самой счастливой девушкой на планете.

– Ты знаешь, что я ни за что в мире не пропущу их, – отвечаю я.

– Хорошо. Ты можешь сесть рядом с мамой и Блэйкли. Но предупрежу тебя. Они не против раскрашивания лиц.

– Обязательно учту это, – я запрокидываю голову и смеюсь, удивленная тем, как хорошо это звучит.

– Хорошо, – он вновь сжимает мою руку. – А теперь пойдем.

48. Эшлин

После очередного быстрого поцелуя в руку, от которого Кольт не может удержаться, он отпускает меня и вылезает из тачки. Я наблюдаю за тем, как он обходит машину спереди, открывает пассажирскую дверь и подает мне руку. Когда мои ноги касаются земли, он забирает сумку со своим хоккейным снаряжением, и мы идем внутрь.

Каток очень большой. Стены сделаны из серых шлакобетонных блоков, но с потолка свисают джерси разных команд штата, а по обеим сторонам висят табло. Он большой. Несколько безвкусный. И определенно пугающий.

Пока Кольт арендует для меня коньки в окошке, нервы меня одолевают и я выпаливаю:

– Думаю, тебе стоит знать, что я никогда не каталась на коньках.

– Ты сейчас не шутишь? – Он останавливается, и у него