Ради твоей улыбки - Джо Беверли

— В том-то и дело, что нет. — Элинор быстро взглянула на подругу. — Пожалуйста, Эми, я не хочу обсуждать это сейчас. Сначала мне нужно понять, что же все-таки случилось. Если Николас знал о похищении, тогда как он мог поверить, что мы оказались там по собственной воле?

— Но ведь он сам сказал это?

— Не делай поспешных заключений и не думай слишком плохо о нем. Возможно, это был единственный способ добиться нашего освобождения. Я не верю, что нас взяли в заложники только для того, чтобы отпустить.

Внезапно Элинор пришла в голову еще одна мысль:

— Эми, мы должны придумать историю, которую расскажем твоей матери и всем остальным, кто мог слышать о нашем исчезновении. Не думаю, что им надо знать правду.

— Но что за история?

— Один человек говорил мне, что чем ближе к истине, тем лучше, — ответила Элинор с улыбкой. — Я не хочу вовлекать моего брата, чтобы не выцарапать ему глаза, если еще раз увижу его, ведь это он заманил нас в свой дом! А что с Томасом? Я совсем забыла о бедняге.

Она позвонила в колокольчик и учинила допрос Холлигирту.

— Я как раз собирался рассказать вам. Томас только что пришел весь избитый. На него напали недалеко отсюда, но он сумел освободиться и добраться до дома. Боюсь, он в плохом состоянии, миссис Дилэни.

— Я пойду к нему. Эми, можно я оставлю тебя ненадолго?

— О, конечно. Сходи навести беднягу.

Томас понуро сидел на кухне у стола, па его запястьях были обрывки веревок и кровоточащие раны. Он попытался подняться, но Элинор сделала знак рукой, чтобы он не вставал. Ее удивила жестокость головорезов, которые так хорошо обращались с ними совсем недавно.

— Что произошло, Томас?

Слуга застонал.

— Простите, миссис Дилэни. Меня поймали как последнего дурака, набросились сзади, избили. Я никак не ожидал такого…

— А как ты мог ожидать? — успокоила его Элинор. — Тебе досталось больше всего. Что с руками?

— Они связали меня, и мне пришлось потрудиться, чтобы порвать веревку. Надеюсь, ничего страшного.

Элинор покачала головой. Все это выглядело ужасно, и она попросила миссис Кук смазать и перебинтовать раны.

— Тебе нужно отдохнуть, по сначала я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Когда все слуги вышли, она спросила:

— Ты говорил кому-нибудь о том, где на нас напали?

Томас насупил брови.

— Если я и разговаривал с кем-то, то это было за минуту или две до вашего прихода, и я не успел сказать что-то важное.

— Пусть никто не знает, что нас схватили в доме моего брата. Мне было бы это очень неприятно.

— Да, миледи, я понимаю. Что мне в таком случае говорить?

— Нас схватили по дороге к дому миссис Мидлторп. Запомнишь?

Слуга кивнул:

— Место там глухое, и это вполне могло произойти.

— Ты хорошо соображаешь, Томас. Тебя избили, и больше ты ничего не знаешь. Теперь отдыхай и ни о чем не беспокойся. Я позабочусь о тебе.

Потом Элинор изложила свою версию похищения Эмили.

— О, дом миссис Мидлторп? Да, все могло случиться именно там. Мне всегда не нравилось это место, такое темное и сырое.

— Я тоже буду говорить всем, что мы шли этим путем, нас похитили и привезли куда-то с завязанными глазами, куда именно, мы до сих пор не знаем.

— А как нас освободили? Как мы объясним это без упоминаний…

Сердце Элинор защемило при взгляде на Эмили.

— Мы вылезли через окно, — объяснила она. — Нас заперли в нижнем этаже, но, на наше счастье, похитители оказались не очень внимательными. Мы бежали до тех пор, пока не оказались на знакомой улице.

Шум за дверьми заставил их вскочить на ноги.

— Наконец-то, — сказала Элинор, когда Питер и лорд Мидлторп ворвались в комнату. Первый поспешил к Эмили, и та бросилась ему на грудь, заливаясь слезами. Лорд Мидлторп был более сдержан, он осторожно взял Элинор за руки.

— С вами все в порядке, дорогая?

— О да, — кивнула она. — Вот только Эми очень сильно расстроилась.

Он неуверенно улыбнулся:

— А вы, значит, нет?

— Нет… пока. Френсис, Николас знал, что нас похитили?

— Да. Питер пришел и рассказал нам. Николас готов был пойти на любые действия, чтобы обеспечить вашу безопасность. Вас держали у сэра Лайонела?

— Нет, у мадам Беллэр.

Лорд Мидлторп задумайся. Как раз в этот момент Питер и Эмили, держась за руки, присоединились к дискуссии.

— Но почему она? — спросил молодой человек. — Чего эта женщина добивается? У нее есть все, чего она хочет…

Ответа не последовало, так как в это время к ним подошла леди Мидлторп и молча прижала дочь к своей груди.

Минуту спустя она обратила укоризненный взгляд на сына:

— Френсис, ты мог бы прийти и поддержать меня в таком суровом испытании.

— Я пытался отыскать Эмили, мама, и, к сожалению, не мог быть одновременно в двух местах. Теперь они обе вне опасности.

— Слава Богу! Но что все-таки произошло?

Не обращая внимания на удивленные взгляды джентльменов, Элинор поведала ей заранее придуманную историю, добавив лишь несколько реальных штрихов. Они не поправляли ее. Леди Мидлторп поинтересовалась причиной случившегося и затем увезла Эмили домой, намекнув на прощание, что ее сыну по крайней мерс следует проводить их; однако лорд Мидлторп сделал вид, что не понял слов матери.

Как только женщины ушли, он потребовал объяснения истории, которую сочинила Элинор.

— Просто я не хотела, чтобы стала известна роль моего брата в этом деле, и сомневаюсь, умно ли рассказывать об участии Николаса. Извините, Френсис, что мне пришлось солгать вашей матушке, но думаю, так будет лучше.

— Пожалуй, вы правы, — согласился он, окидывая ее проницательным взглядом. — Я как-то не подумал об этом. Похоже, вы стали очень сильной женщиной.

Элинор вскинула подбородок:

— А для вас было бы лучше, чтобы я была слабой и рыдала, отдавшись на милость мужчин? Между прочим, именно вы, мужчины, поставили нас в затруднительное положение, и сейчас я требую, Мидлторп, объяснений. Расскажите же наконец, что все это значит!

Мидлторп неловко переминался с ноги на ногу.

— Вы имеете в виду похищение?

— И не только. Больше нет никакого смысла лгать — все достигло завершающей стадии.

Вздохнув, Мидлторп решил сдаться и рассказать Элинор в общих чертах вес, что касалось заговора.