Злодейка желает искупления - Аника Град

Я уже хотела отстраниться, но его рука молнией обвила мой затылок, не давая отступить. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, что я видела в миг нашей смерти — дикий, всепоглощающий и пугающий.

— Это нельзя назвать поцелуем, госпожа Шэнь, — прошептал он прямо в мои губы. — Вам стоит знать, как это делается. Я покажу.

Где-то позади пискнула Лю Цяо, но быстро накрыла свой рот ладонью.

И его губы накрыли мои с такой властной силой, что у меня перехватило дыхание. Это не было нежностью. Это было завоеванием, ровно таким же, как захват столицы. Не чувственное и нежное, а яростное и сильное. Его вторая рука обвила мою талию, прижимая к себе так крепко, что я чувствовала каждую складку его одежды, каждую мышцу на его теле. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но его хватка была железной. Во рту у меня был вкус его гнева, его власти и невысказанных претензий. Мир сузился до этого жгучего, постыдного соприкосновения.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Воздух снова хлынул в легкие, холодный и обжигающий. Я отшатнулась, едва сохраняя равновесие. Губы пылали, будто обожженные крапивой, а по телу бежали предательские мурашки. Я не смотрела на него, не могла вынести его торжествующего или, что хуже, насмешливого взгляда.

— Год, — его голос прозвучал низко и глухо, будто доносился из-под земли. — Без процентов. Слово генерала нерушимо. Теперь вы можете идти, госпожа Шэнь. У вас много дел.

В его тоне сквозила такая откровенная издевка, что я едва не набросилась на него с кулаками. Но вместо этого я, не сказав больше ни слова, резко развернулась и вышла из зала, не оглядываясь, чувствуя на спине его горящий взгляд. За мной засеменила ошарашенная Лю Цяо.

Мы обе забрались в повозку, я едва ли не кричала, чтобы нас увезли из проклятого поместья.

Повозка тронулась, и лишь когда ворота дрма генерала скрылись из виду, я позволила себе выдохнуть и прислониться к деревянной стенке, чувствуя, как дрожь пробирается по всему телу.

— Госпожа, вы… вы в порядке? — робко прошептала Лю Цяо, глаза ее были круглыми от страха. — Он… он вас не оскорбил?

Я горько усмехнулась, вытирая тыльной стороной ладони все еще горевшие губы.

— Оскорбил? Нет, Лю Цяо. На ублюдка не обижаются. С какого перепугу?

Моя горничная заморгала, совершенно сбитая с толку.

— Ублюдка? Но… но он же генерал Яо, герой империи… Как он может быть…

Я закрыла глаза, чувствуя, как старая ненависть и новое, щемящее чувство смешиваются в странное варево. Я настолько возненавидела генерала, что мне захотелось поделиться его позорной тайной.

— Официально — он сын сестры предыдущего императора, принцессы Хаоджу и прославленного генерала Яо Хэси, — пояснила я, устало откидываясь на стенку повозки. — Но ребенок появился на свет на седьмом месяце, слишком уж крупным и здоровым для недоноска. Столица тогда судачила, будто его настоящий отец — какой-то придворный чиновник, с которым принцесса крутила роман, пока ее муж усмирял восстание на границе. Возможно, с иностранцем, ты же видела цвет его глаз, — прижала я палец ко рту и подмигнула Лю Цяо. — Слухи жестоки, они могут поколебать его место. И он ненавидит весь свет за это. Его благородство — это щит, под которым скрывается злость всеми отвергнутого бастарда. Вот и весь его секрет. Такой человек не может оскорбить меня, но вызвать желание мести способен.

Не стала объяснять, что когда-то верный евнух по моей просьбе вытащил правду из уст слуг, воспитывающих Яо Веймина с рождения. Тогда я все же была императрицей, а генерал Яо поднял против меня восстание. Сейчас он поступил подло и унизил меня до падшей женщины, только вот его поступок не стоил, чтобы я начала трепаться направо и налево о его происхождении. Но Лю Цяо можно доверять. Она наивна, но не болтлива.

Лю Цяо ахнула, осознавая вес этой тайны. Наверное, и не поверила. Мы доехали до дома в тяжелом молчании. Но едва мы переступили порог, как нас встретила сияющая матушка.

Хэ Лисин стояла на пороге, указывая на изящный ларец из красного дерева. Я спустилась по ступенькам, чтобы ее поприветствовать.

— Матушка, я так рада видеть вас, вы не устали в домашних делах?

— Мой цветочек, — обняла меня родительница, — разве мне позволено жаловаться, когда ты вернула мое место? Лучше посмотри, чем одарил нас император.

Я скептично усмехнулась, уставившись на подношение. Медленно прочитала указ, где меня и мать благодарили за верную службу.

Вряд ли это инициатива Юншэна, того обидел обман, но он был слишком влюблен в Лин Джиа. Бросив взгляд на содержимое, я невольно опустила туда руку, под возглас матери.

— Золотые ляны, целый сундук.Теперь мы сможем починить восточный флигель и купить новых слуг! — восторженно верещала моя мать.

Она уже строила планы, ее глаза сияли надеждой, которую я давно в них не видела. Но я резко покачала головой.

— Нет, матушка. Ничего чинить и никого покупать мы не будем.

Хэ Лисин смотрела на меня в полном недоумении.

— Но… дочь, мы так нуждаемся!

Я и сама с трудом положила ладонь на прохладную деревянную крышку.

— Мы в долгах, а нашу семью не зовут на празднования в общество. Прости, матушка, но мы вложим их в дело, которое принесет нам независимость, а не временное облегчение.

Я повернулась к матери, и в моих глазах она, должно быть, увидела ту самую непоколебимую решимость, что свела в могилу Шэнь Куона.

— Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Глава 14. Шэнь Мэнцзы

Вся его жизнь, всё его будущее — всё было погублено одной-единственной женщиной. Проклятой Шэнь Улан.

Он до сих пор помнил тот день, когда впервые увидел Лю Цяо. Шэнь Мэнцзы совсем не привлекала будущая невеста. Невеста была призраком, серой мышью, а Лю Цяо, идя по саду за своей госпожой и опустив глаза, выражала куда больше благородства и стати.

Солнце играло в гладких, убранных в простую причёску волосах, а лицо с тонкими чертами и фарфоровой кожей казалось работой искуснейшего мастера, создавшего её из шефрита и шёлка.

Когда она подняла взгляд, чтобы коротко ответить на заданный вопрос ненастоящей госпожи, он