Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

Он не смотрит на меня в зеркало заднего вида, а крутит баранку авто с каким-то отрешенным видом.

– В порядке, – хрипло отвечаю я, крепче обнимая себя руками и глядя в окно.

– Тогда адресочек скажете?

Точно, я же так и не сказала, куда ехать. А у меня нет ни ключей от той квартиры, ни денег для оплаты. Я подношу руки к ушам, и пальцы нащупывают маленькие золотые серьги.

Я копила на них полгода. Хотелось чего-то элегантного, чтобы и в пир, и в мир, и в добрые люди. Единственная моя мало-мальски ценная вещь. Символ начала новой жизни, которую я с таким трудом строила и которая теперь рухнула в одно мгновение.

– Только я забыла телефон и деньги, но я могу заплатить золотыми серьгами. В них фианиты, но все равно стоимость поездки точно перекроют. – Я протягиваю между передними сиденьями открытую руку с крошечными кусочками металла в ладони.

– Ничего страшного, – говорит водитель, даже не обернувшись и не посмотрев, что я ему предлагаю. – Разберемся. Куда едем-то?

Надо же! Какой понимающий человек попался, а мог бы выставить меня. Я с облегчением называю улицу и номер дома, медленно сжимая серьги в кулаке, боясь потерять где-нибудь в салоне такси.

Водитель рулит плавно и уверенно, и я засматриваюсь в окно. За своими мыслями не сразу понимаю, что мы сворачиваем с яркой оживленной магистрали за город. Дорога становится все более пустынной, а по обеим сторонам вместо городских огней виднеются темные поля и полесья. Впереди на возвышенности угадывается угрюмый силуэт – старый полуразрушенный замок, куда днем возят туристов. Сейчас он похож на черную корону, венчающую спящий холм.

Вот черт! Я была слишком поглощена своей болью и странной благодарностью и не сразу поняла, что мы давно уже не в городе.

Кровь резко приливает к лицу, а мозг словно мгновенно трезвеет от опасности. Я нарвалась на маньяка?

Медленно тянусь к ручке двери и пытаюсь ее открыть. Заблокировано! Да что же за невезуха такая?

А водитель словно чувствует мои переживания и начинает поглядывать на меня в зеркало заднего вида.

– Я в объезд еду. Через замковую дорогу быстрее, – говорит он, и внезапно его фигура словно становится крупнее, заполняя собой пространство кресла.

И пусть я всего немного побыла с оборотнями, я уже кое-что видела. Мне это не кажется. Просто мой водила на грани оборота.

Страх начинает струиться по венам, заставляя мозг лихорадочно соображать. Выхода особо нет. Замечаю, что на руке, лежащей на руле, вместо ногтей проступают темные острые когти, и набрасываюсь на него сзади, пытаясь сдавить за шею. Понимаю, что силы неравны, но я должна предпринять хоть что-то, чтобы спастись.

Водила мгновенно напрягает шею так, что она становится на ощупь каменной, а по размеру – бычьей, и давит на газ. Он ничего не говорит, но скидывает мои руки, только чуть подавшись вперед. Машина рывком устремляется вверх по серпантину, ведущему к замку, с визгом шин влетает в открытые, но мрачные ворота и останавливается во внутреннем каменном дворике, заросшем сорной травой.

Тишина здесь абсолютная, гнетущая.

Мне конец. Это не просто маньяк. Это оборотень. Но зачем я ему?

Разве что из-за клана, из которого я только что сбежала. Он работает на Сашу?

Из-за массивной арки, ведущей в темные недра крепости, отделяются две плотные тени и бесшумно идут к машине.

– Кто вы такие? Чего хотите? – спрашиваю я водителя, и мой голос дрожит.

И тут он разблокирует двери. Я быстро перепрыгиваю на соседнее сиденье, дергаю ручку и выбегаю на улицу в холодный ночной воздух, пропитанный запахом сырого камня и прошлого.

Но не успеваю преодолеть и метр по траве, как чужие руки вцепляются мне в плечи ровно за миг до того, как я в кого-то бы врезалась. Оборотень. В этом нет сомнений. Только они способны так бесшумно и быстро двигаться.

Меня встряхивают как тряпичную куклу, и из меня вырывается короткий и отрывистый крик, который гулко отражается от древних стен.

– Тихо, поваренок, – шипит над ухом низкий, пропитанный дымом голос. – Не ори. Если будешь умницей, не пострадаешь.

Это обещание мало меня успокаивает. Особенно когда меня волокут под каменные своды, мимо двери с надписью «Смотритель».

По каменным ступеням вверх, по узким коридорам мимо деревянных дверей. Здесь очень мало места, потому что местный замок – это совсем не каменный дворец средневековья, как я себе раньше представляла. Это скорее защищенная крепость для рыцарей, где круговые стены хранят в себе лужайку и загон для коней, а само здание вмещает крохотные комнатушки рыцарей.

Я была здесь однажды на экскурсии и сильно удивилась контрасту реальности и ожидания. Да и смотритель тут тот еще чудак, прекрасно его помню. Своеобразный отшельник, который пишет картины, льет метровые свечи, играет на странном музыкальном инструменте и любит поговорить про историю этих мест. Кажется, даже книгу свою выпустил и здесь же ее всем и продает.

И когда он выходит мне навстречу, я на миг застываю. Он что, тоже оборотень?

Глава 67

От прежней добродушности смотрителя не остается и следа. На ее место приходит спокойная и леденящая уверенность хищника, который загнал добычу в угол.

Он бросает на меня неприязненный взгляд и молча показывает рукой в захламленный угол. Здесь рыцарские латы, деревянные мечи, порванный барабан, а также куча старого шмотья для реконструкции исторических сцен по выходным. В нее меня и кидают, даже не связывая. Всем своим видом показывая, что не считают меня угрозой.

– Ну что, кормилица стаи ментального калеки, с прибытием в мой замок.

«Ментального калеки»? Это он про Сашу так говорит?

Смотритель рассматривает меня так, словно хочет разгадать какую-то загадку:

– Интересно, почему он помешался именно на тебе?

Я смотрю на него снизу вверх:

– Вы ошибаетесь – он на мне не помешался. Саша сейчас вернулся за ручку со своей истинной, так что вы не ту схватили.

Что они хотят ему сделать? Как навредить? Лучше бы он даже не узнал, что я здесь.

Смотритель присаживается на корточки передо мной, и от его улыбки мне не по себе.

– Не ту? Сразу видно – человечка. Совсем не знаешь оборотней.

– Не сильно-то мы и отличаемся. Он узнал, что его любимая в беде, сорвался тут же и полетел в столицу, совсем как влюбленный человек, – говорить мне это больно, и я