Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

Откуда он его достал? Выглядит пожилым, а настолько прыткий, что просто невероятно. Я даже не вижу его движений.

Однако Саше словно все нипочем. Он прет напролом, несмотря на то что ему навстречу рассекает воздух кнут. Саша выставляет руку вперед, ловит его и дергает противника на себя.

Я вижу, что его кожу рассекло, но Саша словно этого не замечает. А смотритель выпускает кнут и на секунду пропадает из моего поля зрения.

– Кто ты такой? – спрашивает Саша, скручивая кнут, который отобрал у врага, и осматриваясь.

При этом он двигается так, чтобы всегда держать меня за своей спиной. Как только смотритель пропадает, расстояние между нами стремительно уменьшается.

И тут со стороны лестницы вверх раздается оглушительный грохот, а потом звук железа по железу.

Саша поворачивает ко мне голову, осматривает с ног до головы и быстро освобождает. Когда он касается меня, когда встает близко-близко, по телу пробегает приятная дрожь. Сердце пускается вскачь.

– Что это был за звук? – спрашиваю я.

– Нас заперли, – собранно отвечает Саша. – Он ненормально быстр даже для оборотня.

Его низкий вибрирующий голос звучит у меня прямо над ухом, отчего по спине пробегают мурашки, но на этот раз не от страха.

Он стоит так близко, что тепло его тела проникает сквозь мой тонкий спортивный костюм, оттесняя подвальный холод. Запах пыли, дыма и его неповторимый аромат окутывают меня.

Саша не отстраняется, освободив мою кисть. Его руки, только что с легкостью крушившие врагов, теперь скользят по моему запястью, проверяя пульс, оценивая ссадины. Прикосновение немного резкое и в то же время невероятно бережное. Такое, что каждый мой нерв реагирует вспышками в мозге.

– В порядке? – спрашивает он, и его взгляд поднимается с моей руки к лицу.

В полутьме его глаза светятся голубым отблеском зверя и бушующей внутри силы. В них нет прежней ледяной отстраненности. Есть концентрация, ярость, но и… что-то еще. Что-то, от чего мой собственный взгляд не может оторваться.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Хорошо, – говорит он с облегчением, и его большой палец на миг задерживается на моей коже, на внутренней стороне запястья, где бешено колотится пульс.

Он чувствует этот ритм, и уголок его рта дергается в почти неуловимой улыбке. Не торжествующей, а какой-то интимной, только для меня.

У меня голова кругом от того, что я вижу и чувствую.

Алиса, он ведь привез в клан свою истинную. Очнись!

Но он же спас меня, а сейчас так нежен. Почему, если я ему не дорога? Зачем меня спасать?

В этот момент со стороны глухой стены раздается лязг.

– Так я и думал, – говорит словно сам себе Саша.

Ситуация кричит об опасности, о ловушке. Но в этом замкнутом пространстве в свете догорающих факелов есть только он и я. И это безумие – чувствовать эту тягу, эту странную, всепоглощающую связь именно сейчас, когда всё рушится.

Он медленно отпускает мою руку, и кожа под его пальцами мгновенно холодеет, словно лишившись источника жизни.

– Держись рядом, – говорит он командным тоном, но теперь в нем нет прежней холодной отстраненности, а словно есть ответственность.

Саша делает шаг вперед, прикрывая меня собой, и начинает медленно, методично осматривать стены, щупать каменную кладку. Его спина передо мной – широкая, мощная, в разорванной куртке, сквозь которую проступает рельеф мышц.

И я вижу раны. Порез от кинжала на шее уже почти затянулся, но на его плече, спине откуда-то остались красные полосы. Они должны дико болеть, но он двигается с грацией большого хищника, абсолютно не обращая на них внимания.

Мне хочется протянуть к нему руку. Коснуться, убедиться, что он настоящий. Что он здесь, а не со своей истинной. Но я сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как тепло от его близости заливает меня изнутри, смешиваясь с адреналином.

– Боишься? – Его вопрос доносится до меня, пока он изучает швы между камнями.

Он не оборачивается.

– Нет, – отвечаю я, и это правда. – С тобой не боюсь.

Страх отступил, уступив место чему-то острому, живому, почти болезненному по своей интенсивности.

– Должна бы, – бросает он через плечо, и в его тоне слышится странная смесь одобрения и досады. – Это разумно.

– А ты? – спрашиваю я, сама удивляясь своему вопросу.

Он замирает на секунду.

– Я боюсь одного, – говорит он тихо, и его голос становится грубым, – что опоздаю. Что не успею. Как тогда.

Последние два слова падают в тишину подвала булыжниками. Похоже, он говорит о своем прошлом. О той боли, что сломала его и изменила его жизнь.

И я очень тронута, что он так открыто сейчас признает это.

Я не знаю, что сказать, но мое тело, кажется, знает лучше. Я делаю шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Мое плечо почти касается его спины.

Он ощущает это движение – его спина напрягается, но не отпрядывает. Наоборот, слегка откидывается назад, принимая мое присутствие, позволяя мне войти в его пространство, в зону его защиты и его тепла.

– Ты успел, – шепчу я ему в спину, и мои губы почти касаются ткани его куртки. – Ты здесь.

Я чувствую, что должна сказать это. Что ему это нужно. И что это нужно мне.

Он пришел за мной. И если мы отсюда выберемся, я не отойду в сторону ни из-за какой истинной. Я не убегу больше. Саша точно ко мне что-то чувствует, а я раздую эту искру до пожара.

Глава 70

Его ровное и глубокое дыхание на секунду прерывается из-за моих слов. Кажется, даже пыль подвала застывает в ожидании его реакции так же, как жду я.

Он медленно, очень медленно поворачивается, и мы оказываемся лицом друг к другу. В его глазах я больше не вижу зверя – лишь собственное отражение и глубину человеческих чувств. Такую, что сама не могу вдохнуть.

Сашино лицо словно разглаживается, и я понимаю, насколько же оно всегда напряжено. Эта вечная складка между бровями, этот чуть прищуренный на мир взгляд – все исчезает.

Его руки поднимаются и ложатся на мои плечи, большие пальцы проводят по ключицам. И это движение, полное скрытой силы и бесконечной нежности, заставляет меня вздрогнуть. А когда его губы медленно разъезжаются в улыбке, мне самой