Моё бессонное лето - Яна Ланская

Пока я вхожу в свои аккаунты и подгружаю данные, Женя носится вокруг меня и постоянно спрашивает, чего я хочу. Он постоянно зевает, пьёт колу и ходит курить, и я понимаю, что он хочет спать, но будто бы приносит себя в жертву ради меня. Думает, оценю? Поздно.

Я ему благодарна, конечно, но это ничего не меняет.

Возвращается из сада с пакетами доставки и ставит передо мной обед.

— В какой момент ты из циничного манипулятора превратился в няньку? — Решаю спросить прямо.

— Нянька. Ну хоть не блевотина собачья, и на том спасибо, — усмехается Женя. — Я не отрицаю всех своих косяков, Тань, но я с первой встречи о тебе заботился. Бескорыстно.

— И как же? — Спрашиваю, глядя прямо в его глаза.

— Не давал тебя в обиду.

— Мммм. Только обижал сам.

— И прошу прощения за это. Ты же сказала в Москве, что всё в прошлом.

— Обстоятельства изменились.

— Я не давлю.

— Ещё бы ты давил.

Женя злится, окидывает меня разочарованным взглядом и снова уходит курить.

Готова поспорить, злится он лишь на то, что я больше не поддаюсь на его уловки.

Захожу наконец в госуслуги и вижу, что я поступила везде.

В МАРХИ мои результаты одни из лучших. На автомате вылетаю из дома на террасу и подбегаю к Жене.

— Я поступила! — Бросаюсь к нему. — В МАРХИ у меня одни из самых высоких баллов. Спасибо тебе!

Я не могу отрицать, что он сыграл в этом основную роль. Как бы там ни было, а он единственный, кто поверил в меня и дал свободу выбора.

— Я и не сомневался, — прижимает меня к себе. — Позвонишь деду?

— Попозже. Сначала надо разобраться с документами, — мой порыв и сиюминутная радость проходят, и я освобождаюсь от Жени.

Меня пугает моя реакция на него. Меня тянет к нему. Мне хорошо рядом с ним. Если заблокировать мои обиды, мне чертовски хорошо. И уютно и спокойно. Весь день не покидает это чувство. Если я забудусь хоть на немного, я сама не замечу, как окажусь с ним в одной постели. Бесовщина.

Возвращаюсь к ноуту, пытаюсь дать согласие на поступление, но с ужасом замечаю, что в личном кабинете уже отправлено заявление о зачислении в академию Штиглица. Вчера.

Мама! Из-за папы у меня чувства к маме притупились, я её пыталась понять и всячески оправдать, но она даже после того, как якобы отреклась от меня, продолжает решать за меня!

— Ты чего? — Женя подходит сзади и целует меня в затылок.

— Если я тебя обняла и поблагодарила не значит, что я тебя простила.

— Ты меня сейчас специально раскачиваешь?

— Нет, — резко отвечаю и не даю себе задуматься о его правоте. — Жень, не сбивай меня. Мама за меня отправила заявление о зачислении. Мне надо его срочно как-то отозвать и направить в МАРХИ.

Бессонов к моему удивлению сразу же перестаёт выяснять отношения и помогает мне. Пока я пишу в службу поддержки, он дозванивается до приёмной комиссии и узнаёт у них, что делать. Мы сообща и поэтапно пытаемся со всем разобраться и через несколько часов наконец отправляем заявление в МАРХИ.

— Надо отметить, бемби! Ты умница!

— Ну, не знаю, — неуверенно пожимаю плечами. Я правда не знаю. С одной стороны хочется отвлечься и отметить своё достижение, как нормальный человек. А с другой, я боюсь разделять эти эмоции с Женей. Это сближает. Даже его помощь сейчас нас снова сблизила. Я постоянно ловила себя на мысли, что мы команда.

— О, парни, здорова! — Женя приветствует вернувшихся с пляжа Егора и Лекса. — Тата поступила в МАРХИ! Сдала свои головы блестяще. Го отмечать?

— Поздравляю! — Улыбается Егор.

— Молодец, Ларина! — Поддерживает меня и Лёша. — Хочешь в Дель Мар? Или куда?

— В Дель Мар? Это там где Бес дал в рот Оле? Не очень, — морщу нос и ликую, когда Женя и Лёша меняются в лицах.

43. И, как огнём обожжена

— Оле? Какой Оле? — Потрясённо спрашивает Лекс.

— Моей сестре. Какой же ещё?

— Это правда? — Обращается он к Бесу.

— Правда, — равнодушно отвечает Женя. — Я не кончил, если тебе будет легче.

— Сука! — Сквозь зубы произносит Лёша и подрывается к Жене. Я даже отреагировать не успеваю, а его кулак уже рассекает скулу Бесу, который, пошатываясь, лишь бросает на меня самодовольный взгляд. Вот и истинное лицо. Он не раскаивается, не сожалеет. — Я же, блядь, тебя просил! Сразу сказал, что младшая моя! Сразу, блядь!

Сразу? То есть они нас поделили? А Женя в итоге обеих взял? М-да…

Получается, он меня даже не выбирал. Просто под руку попалась. Ну, круто, что. Кидаю на Женю уничижительный взгляд, пока Егор пытается между ними вклиниться.

— Свали, мелкий, — небрежно отталкивает его Женя и слизывает свою кровь. — А я и не проявлял инициативы, Лёх.

— Гондон! Мразь! — хватает Лёша его за грудки и наносит второй удар и следом третий. Женя же никак не защищается и просто подставляет себя под удары. Думает, что я его пожалею? Пф. Я испытываю наслаждение. — Дело не в Оле! А в тебе, сука! Для тебя правила не писаны! Убирайся на хуй отсюда!

— Ну хоть яйца отрастил, — Женя похлопывает Лёшу по спине, сплёвывает кровяной сгусток в раковину и уходит наверх.

— Как вы его все терпите, блядь, — подставляет Лекс руку под холодную воду и тяжело дышит. Видно, что легче ему не стало и его разрывает от эмоций.

Мы с Егором молча переглядываемся, он меня явно осуждает, но мне не стыдно. Надо отвечать за свои действия.

— Отмечать мы уже не будем, я так понимаю, — заключает Лёша и выходит на террасу.

Егор как ни в чём не бывало залезает в холодильник и достаёт оттуда замороженную пиццу. Увлекается её приготовлением и не обращает на меня никакого внимания. Видимо, для него такие сцены в порядке вещей.

А я только сейчас замечаю, как меня трясёт. Может, Женя прав и я раскачиваю теперь не только себя, но и всех вокруг? Я не знаю…

Я себя не понимаю. Совершенно. Но мне так хотелось от этого освободиться. Легче ли мне? Нет. Его ссадины заживут, а моё сердце вряд ли.

Женя бегом спускается со своим чемоданом и аппаратурой со второго этажа и начинает убирать технику со стола в рюкзак.