Тайна индийских офицеров - Мэри Элизабет Брэддон

— Богу известно, кем совершено это преступление, да и мы знаем имя преступника; но свет, разумеется, не узнает его, потому что он лицемерен и лжив. Люди не хотят слышать о преступлениях, если они задуманы или совершены богатым джентльменом.

— Мне грустно слышать это, — проговорила Оливия, опуская золотой в руку девушки. — Не могу выразить, как я огорчена этим известием.

Она сказала это, и вдруг сделалась серьезной и задумчивой, так что блестящие брайтонские драгуны решили, что Руперт дурно обращается с женою, поэтому она и не кажется счастливой. После этого они направили лорнеты на баронета и засмеялись, видя, что он держит пари на самую ненадежную лошадь, руководствуясь лишь своим личным суждением.

— Бедная девушка! — воскликнула леди Лисль, снова обращаясь к сестрам. — Она была полна жизни и сил и вдобавок прекрасна!.. И погибла по милости какого-то низкого человека! Боже праведный! Да, земля, кажется, населена одними негодяями!

Чуть позднее, когда шли приготовления к последнему забегу, Британия снова приблизилась к экипажу баронета, который стоял, опираясь на дверцы. Он не разговаривал с женою и даже не смотрел на нее: он едва ли осмеливался дышать в ее присутствии, но стоял подле нее, чтобы доказать толпе, что она — его собственность.

Баронет побледнел при виде молодой цыганки, которой не замечал вплоть до этой минуты. Остатки мужества покинули его, потому что майор Варней ушел к брайтонским офицерам, среди которых у него было много знакомых.

— Не угодно ли вам узнать вашу судьбу, прекрасный джентльмен? — спросила Британия, пристально глядя ему в лицо.

— Нет! — ответил сэр Руперт.

— Как? Даже если цыганка может сообщить вам кое-что интересное? — настаивала Британия. — Когда она может рассказать вам не только будущее, но и все, что было с вами прежде?.. О сэр! «Прошедшее — преступление, виселица — впереди. Для честных наступает день, для убийцы — ночь».

— Что это такое?! — воскликнул Руперт в бешенстве.

— Отрывок из стихов, прекрасный джентльмен. Ведьмы, цыганки, мы знаем всего понемногу… Позвольте же предсказать вашу судьбу, милорд!

— Нет! Я же сказал вам, что не желаю слушать! Неужели я должен повторять сто раз одну и ту же песнь? Вы хотите выманить деньги и наговорите разных глупостей, на которые обращают внимание одни дураки… Возьмите же и идите.

Он вынул золотой и подал его. Цыганка подскочила к нему с грацией тигрицы, золотой покатился на дорогу, и она с омерзением плюнула на него.

— Вот как я принимаю дары от подобных вам! — воскликнула она.

Толпа с изумлением смотрела на эту загадочную сцену. Британия была вне себя, баронет то краснел, то бледнел, и лишь леди Лисль взирала на все это с ледяным равнодушием.

— Куртис, — сказал лорд груму, возившемуся с корзинами, — ступайте приведите полисмена, чтобы арестовать эту наглую женщину.

Грум поспешно кинулся на другой конец арены, где стоял полисмен. Но цыганка осталась на месте; она даже не слышала приказания сэра Руперта.

— Что вы хотите сделать, сэр Руперт Лисль? — спросила Оливия.

— Я хочу приказать взять под арест эту цыганку.

— На каком основании?

— На том основании, что она без причины оскорбила меня, — ответил он с запинкой, меняясь в лице.

— Я знаю эту девушку, я знала и ее сестру, — произнесла Оливия совершенно спокойно. — Я слышала недавно рассказ об убийстве бедняжки… вы не арестуете эту женщину, сэр Руперт.

— Почему? — спросил он.

— Потому, что я этого не хочу, и еще потому, что мне известно, какое участие вы принимали в этом возмутительном деле.

— Тогда пусть уходит, — перебил сэр Руперт. — Куртис, скажите полисмену, что он не нужен. У леди Лисль такое нежное сердце, что ей приятнее видеть оскорбление мужа, чем вступиться за него. Убирайтесь отсюда! — обратился он к цыганке. — И чтобы я не слышал никогда ни о вас, ни о вашей сестре, ни о ком бы то ни было из ваших нищих спутников! Поняли вы меня?

— Слышу и понимаю, — ответила Британия, — слышали и другие!

Она было ушла, но возвратилась снова и тихо прошептала на ухо баронету:

— А вы, лорд Лисль, не боитесь умерших? Когда вы остаетесь одни во мраке ночи, не смотрит ли на вас из тени драпировок возле вашей кровати бледное, неподвижное и грозное лицо? Я часто вижу его при ярком свете дня и во мраке темной ночи, и если этот образ и на меня наводил невыразимый ужас, он должен положительно леденить вашу кровь!